Джек Лондон - Мартин Иден

Мартин Иден
Название: Мартин Иден
Автор:
Жанры: Классическая проза | Литература 20 века | Зарубежная классика
Серия: Зарубежная классика
ISBN: Нет данных
Год: 2014
О чем книга "Мартин Иден"

Самый необычный роман Джека Лондона.

Роман, который взорвал сознание нескольких поколений молодых людей разных стран, одержимых его почти ницшеанской идеей «сильного мужчины», преодолевающего любые препятствия.

Сейчас, конечно, ницшеанские мотивы уже не актуальны, но основная его идея по-прежнему благородна…

Настоящий мужчина не боится трудностей, не совершает предательства, не отступает перед врагом и всегда готов защитить любимую женщину.

Звучит банально? Но только не для неподвластных времени героев Джека Лондона.

Бесплатно читать онлайн Мартин Иден


© Перевод. Р. Облонская, наследники, 2013

© Перевод cтихов. Н. Галь, наследники, 2013

© ООО «Издательство АСТ», 2014

Глава 1

Он отпер дверь своим ключом и вошел, а следом, в смущении сдернув кепку, шагнул молодой парень. Что-то в его грубой одежде сразу выдавало моряка, и в просторном холле, где они оказались, он был явно не к месту. Он не знал, куда девать кепку, стал было засовывать ее в карман пиджака, но тот, другой, отобрал ее. Отобрал спокойно, естественно, и парень, которому тут, видно, было не по себе, в душе поблагодарил его. «Понимает, – подумал он. – Поможет, все обойдется».

Парень враскачку шел за тем, другим, невольно расставляя ноги, словно этот ровный пол то, кренясь, взмывал на волне, то ухал вниз. Шел вперевалку, и большие комнаты становились тесными, и страх его брал, как бы не задеть широкими плечами дверной косяк, не скинуть какую-нибудь дорогую вещицу с низкой каминной полки. Он шарахался то вправо, то влево и лишь умножал опасности, что мерещились ему на каждом шагу. Между роялем и столом посреди комнаты, на котором громоздились книги, могли бы пройти шестеро в ряд, он же пробирался с опаской. Могучие ручищи болтались по бокам. Он не знал, куда их девать, вдруг в страхе отпрянул, точно испуганная лошадь, – вообразил, будто сейчас свалит груду книг на столе, и едва не наскочил на вращающийся табурет перед роялем. Он приметил, какая непринужденная походка у того, впереди, и впервые осознал, что сам ходит совсем не как все прочие люди. И на миг устыдился своей неуклюжести. На лбу выступили капельки пота, он остановился, отер загорелое лицо платком.

– Обождите, Артур, дружище, – сказал он, пытаясь прикрыть тревогу шутливым тоном. – У меня уж голова кругом пошла. Надо ж мне набраться храбрости. Сами знаете, не желал я идти, да и вашему семейству, смекаю, не больно я нужен.

– Ничего-ничего, – ободряюще сказал Артур. – Незачем нас бояться. Мы самые обыкновенные люди. Э, да мне письмо!

Он отошел к столу, вскрыл конверт и принялся читать, давая гостю опомниться. И гость понял и в душе поблагодарил хозяина. Был у него дар понимания, проникновения; и хотя чувствовалось, что ему сейчас отчаянно не по себе, дар этот ни на минуту не изменил ему. Он опять вытер лоб, осмотрелся, и теперь лицо уже было спокойно, только взгляд настороженный, словно у дикого зверя, когда он чует ловушку. Оказавшись в незнакомом окружении, со страхом думая, что же будет дальше, он не понимал, как себя здесь вести, ощущал, что ходит и держится неуклюже, боялся, что и каждое его движение, и сама его сила отдает все той же неуклюжестью. Был он на редкость чуток, безмерно застенчив, и затаенная усмешка во взгляде Артура, брошенном поверх письма, резнула его как ножом. Он заметил этот взгляд, но виду не подал, ибо в ту науку, которую он превзошел, входило и умение владеть собой. Взгляд этот ранил его гордость. Он клял себя за то, что пришел, и однако, решил, что, уж раз пришел, будь что будет, отступать он не намерен. Лицо стало жестче, глаза сверкнули воинственно. Все примечая, он спокойнее огляделся по сторонам, и в мозгу отпечаталась каждая мелочь красивого убранства этой комнаты. Ничто не ускользнуло от его зоркого взгляда, широко раскрытые глаза вбирали окружающую красоту, и воинственный блеск в них уступал место теплому сиянию. Он всегда чутко отзывался на красоту, а тут было на что отозваться.

Его внимание приковала картина, писанная маслом. Могучий прибой с грохотом разбивается о выступ скалы, мрачные грозовые тучи затянули небо, а вдали, за линией прибоя, на фоне грозового закатного неба – лоцманский бот в крутом повороте, он накренился, так что видна каждая мелочь на палубе. Была здесь красота, и она влекла неодолимо. Парень позабыл о своей неуклюжей походке, подошел ближе, совсем близко. И красота исчезла. На лице его выразилось замешательство. Он смотрел во все глаза на эту, как ему теперь казалось, неряшливую мазню, потом отступил на шаг. И полотно вновь ослепило красотой. «Картина с фокусом», – подумал он разочарованно, однако среди множества захлестнувших его впечатлений кольнула досада: такую красоту принесли в жертву фокусу. Живопись была ему неведома. Прежде он только и видел олеографии да литографии, а они всегда четки и определенны, стоишь ли рядом или смотришь издали. Правда, в витринах магазинов он видел и картины, писанные маслом, но стекло не давало вглядеться в них поближе.

Он оглянулся на приятеля, читающего письмо, и увидел на столе книги. В глазах тотчас вспыхнула тоскливая зависть и жадность, точно у голодного при виде пищи. Враскачку он двинулся к столу и вот уже любовно перебирает книги. Скользит глазами по названиям, по именам авторов, выхватывает обрывки текста, – ласкает том за томом и руками и взглядом, – но лишь одну книгу он когда-то читал. Остальные книги и писатели незнакомы. Ему попался том Суинберна, и он начал читать подряд, стихотворение за стихотворением, и забыл, где он, и щеки у него разгорелись. Дважды он закрывал книгу и, придерживая страницу пальцем, еще раз смотрел имя автора. Свинберн! Надо запомнить. У этого малого глаза на месте, он все видел как надо – и цвет и сверкающий свет. Кто же такой этот Свинберн? Давным-давно помер, как почти все поэты? Или еще живой, пишет? Он поглядел на титульный лист. Да, у Свинберна есть и другие книги. Что ж, утром первым делом надо сходить в библиотеку, разжиться его книжицами. Парень опять погрузился в чтение и забыл обо всем на свете. Он не заметил, что в комнату вошла молодая женщина. Опомнился, лишь услыхав слова Артура:

– Руфь, это мистер Иден.

Он закрыл книгу, заложил указательным пальцем и, еще прежде чем обернулся, ощутил радостное волнение – не от знакомства с девушкой, но от слов ее брата. В этом мускулистом парне таилась трепетная чуткость. Стоило внешнему миру задеть какую-то струну в его сознании – и все мысли, представления, чувства тотчас вспыхнут, запляшут, точно беспокойное пламя. Был он на редкость восприимчив и отзывчив, а живое воображение не знало покоя в беспрестанном поиске подобий и различий. «Мистер Иден» – вот что радостно поразило его, ведь всю жизнь его звали Иден, Мартин Иден или просто Мартин. И вдруг «мистер»! Это кое-что да значит, отметил он про себя. Память мигом обратилась в громадную камеру-обскуру, и перед его внутренним взором заскользили нескончаемой вереницей картины пережитого – кочегарки и кубрики, стоянки и причалы, тюрьмы и кабаки, тифозные бараки и трущобы, и одновременно раскручивалась нить воспоминаний – как называли его при всех этих поворотах судьбы.

А потом он обернулся и увидел девушку. И вихрь призрачных картин растаял. Он увидел бледное воздушное создание с облаком золотистых волос и одухотворенным взглядом огромных голубых глаз. Он не заметил, что на ней надето, знал только, что одежда была такая же поразительная, как она сама. Хрупкий золотистый цветок на тоненьком стебле. Нет, дух, божество, богиня – земля не могла породить такую возвышенную красоту. Или, выходит, книги не врут и в высших сферах и впрямь много таких, как она. Ее вполне мог бы воспеть этот малый Свинберн. Видать, когда писал про ту деву, Изольду из книжки со стола, какая-нибудь такая и была у него на уме. Все это он увидел, почувствовал, подумал в одно мгновенье. А меж тем все шло своим чередом. Девушка протянула руку и, прямо глядя ему в глаза, просто, будто мужчина, обменялась с ним рукопожатием. Женщины, каких он до сих пор встречал, жмут руку по-другому. Да по правде сказать, мало кто из них здоровается за руку. Поток воспоминаний, картин – как он знакомился с женщинами – хлынул, грозя его захлестнуть. Но он отмахнулся от них и смотрел на девушку. Отродясь такой не видал. Ему знакомы совсем другие женщины! И тотчас подле Руфи, по обе стороны, выстроились женщины, которых он знал. Бесконечно долгое мгновенье стоял он посреди какой-то портретной галереи, где царила она, а вокруг расположилось множество женщин, и всех надо было окинуть беглым взглядом и оценить, и непреложной мерой была она. Вот вялые нездоровые лица фабричных работниц и бойкие, ухмыляющиеся девчонки из кварталов к югу от Маркет-стрит. Скотницы с ферм и смуглые мексиканки с неизменной сигаретой в углу рта. Их вытеснили японки с кукольными личиками, жеманно переступающие ножками в туфельках на деревянной подошве; евразийки с нежными лицами, отмеченными печатью вырождения; пышнотелые, темнокожие, увенчанные цветами женщины Южных морей. А потом всех заслонила нелепая чудовищная толпа – неряхи и распустехи, слоняющиеся на панелях Уайтчепеля, опухшие от джина ведьмы из гнусных притонов и все непристойные, сквернословящие исчадия ада, гарпии в ужасающем женском обличье, которые охотятся на матросов, портовая грязь и нечисть, распоследние отребья и отбросы человечества.


С этой книгой читают
Издание первого романа Теодора Драйзера (1871–1945) было сопряжено с такими сложностями, что это привело его создателя к тяжелой депрессии. Но дальнейшая  судьба  романа  «Сестра Керри» оказалась счастливой: он был переведен на многие иностранные языки, переиздан миллионными тиражами. Новые и новые поколения читаталей с удовольствием погружаются в перипетии судьбы Каролины Мибер.
Этот любопытный исторический документ был составлен доминиканскими монахами Якобом Шпренгером и Генрихом Крамером в качестве пособия для коллег по инквизиционному цеху. Как распознать и выследить ведьму, как проводить «допросы третьей степени» и вести делопроизводство – со ссылками на авторитетные источники от Аристотеля до Иоанна Златоуста и более чем занятными случаями из практики. Знаменитый трактат XV века по демонологии сегодня читается легк
Старая, старая песня: «Когда ты вернешься домой, солдат…»И что тогда?А тогда – страна в развалинах. А тогда – нищета, кризис, отчаяние одних – и исступленное, истерическое веселье других. И – деньги, деньги. Где взять денег?Любовь? Вы издеваетесь!Порядочность? Устаревшее слово!Каждый сам за себя. Каждый выживает в одиночку…
«Рождественские истории» были задуманы Диккенсом как социальная проповедь, и в 40-е годы XIX века каждый год под Рождество выходила в свет одна из пяти повестей. Посредством художественных образов автор обращался и к бедным, и к богатым читателям, радея за улучшение доли одних и «нравственное исправление» других.Результатом стал цикл из пяти произведений, переведенных на все мировые языки, неоднократно экранизированных и ставших поистине бессмерт
«Кармен и двух дней не протянет.Мэйсон выплюнул кусок льда и уныло посмотрел на несчастное животное, потом, поднеся лапу собаки ко рту, стал опять скусывать лед, намерзший большими шишками у нее между пальцев.– Сколько я ни встречал собак с затейливыми кличками, все они никуда не годились, – сказал он, покончив со своим делом, и оттолкнул собаку. – Они слабеют и в конце концов издыхают. Ты видел, чтобы с собакой, которую зовут попросту Касьяр, Си
«Зов предков» – одно из самых известных произведений замечательного американского писателя Джека Лондона. Подчиняясь «зову предков», домашний пес Бэк одичал и ушел в волчью стаю… Тысячи людей, томимые жаждой наживы, которая пробуждает зов первобытной дикости, устремились в живописный Клондайкский край – неизвестный и загадочный мир Севера, суровых испытаний и золота!
«Залитый солнцем песчаный берег Тихого океана, шумевшего прибоем гигантских валов, остался у них позади. Выбежав на дорогу, они вскочили на свои велосипеды, сразу дали быстрый ход и вскоре окунулись в зеленые аллеи загородного парка.Их было трое – трое мальчиков-подростков в светлых свитерах. Они покатили по велосипедной дорожке с таким шиком, с каким обыкновенно любят ездить все мальчики в ярких свитерах, рискуя ежеминутно переступить черту дозв
«Сердца трех» – жемчужина творческого наследия Лондона.Завораживающая история кузенов Френсиса и Генри Морганов, далеких потомков великого пиратского капитана, отправившихся на поиски сокровищ своего легендарного предка, и прекрасной Леонсии, в которую влюблены они оба, не однажды экранизировалась – как на Западе, так и в нашей стране.Но даже самым удачным экранизациям все-таки не удалось в полной мере воплотить все обаяние и увлекательность бесс
"Разве это жизнь? Вы только посмотрите вокруг? – Захлёбываясь слюной, он продолжал – Нет никого поезда… Меня нет и вас тоже нет. Мы не живём, а лишь подчиняемся условиям. Мы уже не мы и всё вокруг это лишь жалкая ложь во благо нашим проекциям. "
Прошло 180 лет с момента написания Н.В. Гоголем повести «Шинель». Жизнь рядового человека в России (будь он хоть мелким чиновником, рабочим или инженером) с тех пор изменилась, но, если отбросить все технические новинки, изменилась незначительно. В этой небольшой повести читателю предлагается «ремейк» произведения великого автора.
Когда в жизни не остаётся смысла, когда уходят все, ради кого ты жил, когда остаются воспоминания и память, что постепенно подводит тебя, вот только тогда ты можешь сказать, что больше не нужен здесь…
В этой работе вы сможете найти краткие и четкие ответы на 19 популярных вопросов: 1. Как правильно управлять своим временем? 2. Как перестать ныть и жаловаться? 3. Как увидеть скрытые возможности? 4. Как стать успешнее? 5. Как смотреть на мир позитивно? 6. Как находить компромисс в отношениях с людьми? 7. Как завести "правильных" друзей? 8. Как построить отношения на доверии? 9. Как победить свою лень? 10. Как открыть в себе женственность? 11. Ка
Чужак – первый том из цикла книг «Лабиринты Ехо» – самого читаемого автора начала ХХI века Макса Фрая.Если вы взяли в руки эту книгу, будьте готовы отправиться в самое захватывающее путешествие своей жизни, полное опасностей и приключений. Причем надолго! Ведь вы попадете в волшебный мир Лабиринтов Ехо, названный так в честь крупнейшего города могущественнейшего королевства. В Ехо не действуют законы нашего привычного мира, и там происходят стран
«Волонтёры Вечности» – второй том из цикла «Лабиринты Ехо» Макса Фрая, уже давно и надежно ставшего легендой.В этой книге бесстрашный сэр Макс продолжает вести расследования загадочных историй, происходящих в волшебном мире Лабиринтов Ехо – мира, названный так в честь крупнейшего города могущественнейшего королевства.На этот раз сэру Максу удастся обезвредить банду разбойников, поселившихся в Магахонском лесу, справиться с членами Ордена Долгого
Изложив в общих чертах теорию брехни и лжи, Гарри Франкфурт обращается к тому, что лежит за их пределами, – к истине, понятию не столь очевидному, как может показаться на первый взгляд. Преданность нашей культуры брехне, возможно, гораздо сильнее, чем половинчатая приверженность истине. Некоторые (например, профессиональные мыслители) вообще не считают «истину» и «ложь» значимыми категориями. Даже слушая тех, кто твердит о своей любви к истине, м
«Порой загадки Средневековья лежат на границе сказки и реальности. Для жителей той эпохи не существовало большого различия между бараном и единорогом, щукой и русалкой, драконом и ящерицей. Человек Европы еще не выделился из природы и ощущал единство с ней…»Книга замечательного писателя и историка-востоковеда Игоря Всеволодовича Можейко «Тайны Средневековья» расскажет об удивительном времени рыцарских орденов и Крестовых походов, времени зарожден