Валерий Петков - Мокрая вода

Мокрая вода
Название: Мокрая вода
Автор:
Жанр: Современная русская литература
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: Не установлен
О чем книга "Мокрая вода"

Москва. Машинист метрополитена возвращается домой после смены, как обычный пассажир. В вагоне происходит неожиданная встреча, которая круто изменит жизнь главного героя и многих людей.

Читателя ждут головокружительные приключения и неожиданные повороты захватывающего сюжета.

Бесплатно читать онлайн Мокрая вода


Зной царит над миром, плавит ослепительное золото песков. Солнце – капля бараньего жира на бледно-голубой, выгоревшей тряпице неба. Барханы пологими горбами верблюжьего каравана заполнили видимое глазу пространство. Только горячий ветер обдувает верхушки, шевелит звонкие песчинки. Там, в барханах, невидимые кочевники развели огонь, спрятались от палящих лучей солнца-убийцы и зыбкого сумасшествия песка, обжигающего гортань. Курится очаг сизым удушливым дымом кизяка, варится немудрёная еда, кипятится густой чай.

Пересохшие русла рек, от которых сохранились лишь названия, не омываемые водой. Гладкие, голые, возникшие из-под песка каменные причудливые глыбы, ваяемые ветром, природой и временем от зарождения жизни на Земле.

Караван призраком зыбкой удачи, медленно проплыл в густом сиропе раскалённого песка. Помаячил нереальной правдоподобностью.

У горизонта нарастает громкий ропот. Будоражит тревожной вибрацией, сеет неизъяснимую тревогу. Запредельное электричество невыносимой жары.

Крепнет, приближается, сквозь мятущееся марево миражей, манит дивными картинами тенистых оазисов, колодцев с чудесной водой. Властно берёт в плен воображение, словно пытается убедить, что пустыня – это не пустота. Парализует волю, подчиняет взглядом ненасытного удава остолбеневшую в ужасе тварь.

В этой тоскливой, смертельной пустоте сердце открыто для разговора с Богом. Только не ожесточай сердце пустыми мыслями, гордыней, а иди через пустыню жизни своей дорогой. Ибо Бог всегда с тобой, во все дни, а искушение испепеляет страшнее любого зноя.

Над финиковыми пальмами пышного оазиса возвышается огромный каменный дворец, красивый, как затейливый тюрбан. Зыбкие волны зноя искажают его, делают призрачным, лишают реальных контуров.

Жар настойчиво крадётся через створы узких, высоких окон-бойниц. Причудливые витражи, сверкающие яркими цветами нездешней природы, где есть деревья, тень и сочные луга, где поют весёлые песни птицы на зелёных ветках и бродят ленивые, сытые стада, а солнце лишь вскользь касается этого благоденствия ласковыми, добрыми лучами.

Жар прикасается к прохладе мраморного великолепия внутри дворца. Стынет, растворяется, исчезает, как след дыхания на холодном зеркале.

Толстые стены, глубокие ниши, длинные переходы. Шёлковые ковры, искусной работы. Затейливые, радующие глаз, кропотливо вывязанные ловкими руками арабских девственниц узелки – по числу звёзд на небе.

Сверкающие серебристые струи драгоценной влаги блестят, искрятся. Рассыпается зёрнышками в фонтане желанная прохлада. Родник вырывается на волю, стекает по стенкам и замирает в неглубоком бассейне.

Они совсем рядом, в пустыне – земной рай и ад земной.

Шёлковые подушки ласкают прикосновением.

Хозяин дворца смежил веки.

Властное, слегка вытянутое, худощавое лицо человека, привыкшего повелевать многими. Даже сейчас неулыбчивое, тонкие губы сжаты плотно.

Орлиный нос, седеющие виски, окладистая «серебристая» борода.

Сильные руки, загорелые, мускулистые.

Ветер принёс издалека блеяние овец и коз, рёв быков, верблюжий пронзительный рык, ослиное заикание, гортанные крики пастухов, собачий лай. Владыка уловил едва ощутимое содрогание земли от многих тысяч копыт, тёплый запах скота и навоза, зримо представил, это безбрежное, колышущееся море голов в плотной серой пелене пыли до небес.

Жёлтая жижа водопоя на краю оазиса. Бока распирает дыхание, обожжённое зноем. Причмокивание, громкое сопение. Шумно расширяя ноздри, втягивает скотина тёплую, спасительную влагу. Копыта, впечатанные в грязь россыпью жёлтых монет, свидетельствую о богатстве, главном здесь, – обильных стадах.

Пастухи – почерневшие от солнца, ставшие частью этого стада, этой пустыни, этой мерцающей речушки. Отвыкшие от людей и забывшие других людей, кроме пастухов. Знающие всё про скот, солнце, пустыню, не доверяющие никому, а лишь приметам и чутью, тонкому, звериному.

Вяло и сонно тянется день. Текут песчинки, шуршат, ускоряют бег, торопясь к подножиям барханов, доводя неподготовленного до безумия вкрадчивым звоном.

Горячий сирокко вновь вознесёт их к вершинам. Вечное движение зыбких, бесконечных, уныло-однообразных песчинок и дней.

Пастухи зорко наблюдают за скотом, сощурив глаза, прикрыв рты платками. Пока смерть, словно быстрая ящерица, не выхватит, свою добычу и не унесёт кого-то из них в огромную нору.

Море животных тел всколыхнётся, захрипит в испуге, откатится, и оставит чёрную корявую головешку никчёмного теперь тела.

Бесцветное небо в тусклых открытых глазах и песок на всём: продолжает бесконечную работу, заносит прахом тропы, поглощает безразлично всё, что попадается на его пути.

Разверзнутся врата Долины вечной тени, чтобы прошёл грешник, уподобившийся животному при жизни, нестерпимые семь кругов огня и льда, в тьме кромешной и хаосе, чтобы очистился от злобы, нечистых помыслов и дел. И откроется путь в рай, к полноводной реке, и древу жизни, гармонии с миром и философскому единению души и разума.


Пастухи, челядь. Он не ведает им числа. Сколько песчинок в бархане? А в пустыне, которая раскинулась между морем и далёким океаном? Кто скажет!

Морды, шеи, рога, бороды, уши, хвосты, копыта. Бурые, рыжие, чёрные. Настороженные взгляды безумных овечьих глаз, плутоватых козьих, бычьих навыкате – цвета ночного неба и спелых терновых ягод; а надо всем – неторопливо, по-царски величественно, враскачку – верблюды – истинные дети безбрежных просторов, песчаной, ненадёжной зыби, живой, как ртуть в своём вечном движении.

Время отгона на пастбища, бессонница окота, бдение и защита от набегов волков, шакалов, а то и львов. От лукавых людей, стерегущих лёгкое забытьё пастухов, чтобы ловко выкрасть глупую скотину. Смертельно опасная затея, но это их жизнь. Как нет собак без блох, так и нет скота без хищников. И как нет равновесия между добром на одной чаше и злом на другой, а есть лишь сиюминутное ощущение равенства и гармонии.

Пастухи.

Череда дней – их круг. Он перемалывает, как равнодушный жёрнов, их жизни. Не ропщут пастухи, и не бередит воспалённую солнцем голову вопрос:

– Зачем я стою в этой пыли, у края необъятной пустыни и волнующейся стихии скота, рождённого для заклания? И зачем пришёл я в эту жизнь? Быть чьим-то – скотом, которого гонят кому-то на потребу?

– Ибо они – тоже стадо. И у стада один общий путь, – подумал он. – Так надлежит. Он им пастух и хозяин, и царь, и бог – на земле, пока они живы.

Но и над ним есть Пастух – Ягве.

Он поручил часть своих стад ему – надзирать и неустанно благодарить за это.

– Я – достойный избранник, – подумал седобородый. – Много домов у меня, и жён, и сыновей числом – семь, и дочерей числом – три, и ловкой прислуги, и пастухов – умелых, и стад – несчётно – тысячи тысяч. Ибо – праведен я, безгрешен, беззлобен и справедлив – сын Зераха, одного из сынов Исава, пятый потомок Авраама, царь – Едемский, рождённый в земле – Уц, той, что по соседству с землёй Мадиамской:


С этой книгой читают
Роман «Старая ветошь» и повесть «Веничек» объединены общей темой: серая, невзрачная жизнь, череда неприметных дней и заботы о хлебе насущном, однажды прерываются светлым поступком, и тогда человек возвышается над суетой открывается с неожиданной стороны, проявляет лучшие качества.И ещё: если всерьёз думать о любви, обязательно придёшь к Богу.Пожалуй, на сегодня это самая грустная книга Валерий Петкова.
Их имена и фамилии переведены с кириллицы на латиницу по правилам транскрипции этой страны. Но уже нет отчества, хотя Отечество, которое рядом, греет душу воспоминаниями и навевает грусть нереальностью возвращения. И когда приходят они к чиновникам, первое, что у них спрашивают, персональный код.Цифры с датой рождения, номером в реестре с ними навсегда, незримой татуировкой на левом запястье.Таковы правила страны, в которой оказались они по разны
Мы накапливаем жизненный опыт, и – однажды, с удивлением задаём себе многочисленные вопросы: почему случилось именно так, а не иначе? Как получилось, что не успели расспросить самых близких людей о событиях, сформировавших нас, повлиявших на всю дальнейшую жизнь – пока они были рядом и ушли в мир иной? И вместе с утратой, этих людей, какие-то ячейки памяти оказались стёртыми, а какие-то утеряны, невосполнимо и уже ничего с этим не поделать.Горько
Валерий Петков с мая по июль 1986 года, в качестве заместителя командира роты радиационно-химической разведки работал в Чёрной зоне ЧАЭС.Редкое сочетание достоверности и художественности одновременно можно считать большой удачей автора.Эта книга о первых, самых трагических днях и неделях после катастрофы на Чернобыльской АЭС.О подвиге и предательстве, преступной халатности и благородном самопожертвовании, о верности и вероломстве, о любви и Боге.
Дорога – один из самых универсальных архетипов человеческой культуры. Все мы в пути: люди, предки, светила, время… Самые архаичные мифы австралийских аборигенов – это рассказ о путешествии предков-тотемов, самые утончённые мистические системы – это рассказ о Пути. А поскольку путешествие «на край света» оказывается и путешествием «вглубь души», прочерченные некогда маршруты не теряются безвозвратно. Эта книга входит в серию о мифической космограф
Как сохранять нейтралитет среди политического хаоса и социальных потрясений? Автор, практикующий психоаналитик, делится своим опытом идеологической рефлексии. В смелой, понятной и ироничной манере излагаются фундаментальные идеи неоклассической политической философии XXI века.
В книге собраны рассказы, новеллы, миниатюры, опубликованные в печати за последние годы. В Интернете их прочитали тысячи читателей. Автор благодарит всех, кто посоветовал собрать рассказы в отдельный сборник.
Извержение супервулканов, падение крупных астероидов, столкновение с другой планетой, внезапная ядерная бомбардировка и другие подобные события маловероятны, и вероятность их остается со временем неизменной. Эта книга рассказывает о событиях, вероятность которых доказано высока; более того, увеличивающаяся вероятность описываемых в книге рисков относится к масштабу времени соразмерной жизни одного поколения людей. Книга о том, о чем надо думать с
Книга Пола Коллинза, американского писателя, журналиста и историка науки, сочетает драматический рассказ о сыне-аутисте и своего рода «научный детектив».Вспоминая полузабытых гениев и исследуя медицинские архивы, писатель сам начинает понимать, зачем посвятил свою жизнь изучению биографий талантливых чудаков, и в свою очередь объясняет читателю, почему все эти истории важны и даже необходимы для того, чтобы пролить свет на проблему аутизма.Для ши
Кто говорит, что истории про вампиров пишутся не у нас? И кто думает, что закрутить, завязать сюжет узлом, да так, чтобы дух захватывало, не для нас? А кто не мечтает о том, чтобы сказка стала былью, любовь вечной, а муж богатым? И как в конце концов, не пролить слезу над судьбой бедной девочки, потом женщины, а в общем-то где-то чуточку своей.Удивительно и неожиданно добрая старая сказка случилась в наше время. Судьба бросает маленькую девочку в
Тюремные застенки никогда не вдохновляли ни на подвиг, ни на особое сострадание. Но там, за колючей проволокой, не просто преступники и не просто подлецы и негодяи. Там, за крепчайшими стенами чуждого свободным людям мира, томятся люди. Люди, за которых на кресте Голгофы умирал наш Господь и Спаситель Иисус Христос. Как посеять в этих ожесточённых сердцах семя живого Евангелия? Об этом и не только в этой книге, полезной, как для добровольцев, так
Данное пособие по грамматике английского языка предназначено для тех, кто хочет систематизировать свои знания в области употребления видовременных форм английского глагола.