Марат Валеев - Мы варим суп

Мы варим суп
Название: Мы варим суп
Автор:
Жанры: Юмор и сатира | Современная русская литература
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: Не установлен
О чем книга "Мы варим суп"

Я люблю очень многие супы, но в память мне запали те, что готовила моя мама. Она умела классно готовить супы с лапшой (основа татарских горячих жидких блюд), которую она виртуозно нарезала из слегка подсушенных, тонко раскатанных лепешек из теста. Для бульона тут лучше всего подходила домашняя курица, и аромат от этого супа со сваренной в нем луковицей исходил такой, что, если ты был голоден, то у тебя начинала кружиться голова и непроизвольно текли слюнки.

Бесплатно читать онлайн Мы варим суп


© Марат Валеев, 2022


ISBN 978-5-0053-9834-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Не для того я живу, чтобы есть, а ем для того, чтобы жить.

Квинтилиан

Ночной перекус

Погода в нашу вторую смену сегодня выдалась морозной, на первом полигоне Краснотурьинского завода ЖБИ все густо парило: и самосвалы, подвозящие бетон, и сам бетон, не успевший остыть после подвоза его с бетонного узла. А запарочные камеры, куда устанавливались заливаемые бетоном марки 100 формы под фундаментные блоки, так те вообще были покрыты густо клубящимся белым «молоком». Поэтому приходилось даже включать дополнительные прожектора, чтобы крановщица, белокурая Люся, которую сегодня вообще было не разглядеть на ее верхотуре, без промашки подавала «туфлю» с бетоном прямо к рукам бетонщика пятого разряда дяди Вани Тучкова.

Он хватал этими руками в верхонках поверх теплых рукавиц за отполированную до блеска рукоятку замка «туфли», сипло кричал Люсе наверх: «Еще чуток на меня!» и, широко расставив ноги в серых валенках по краям маслянисто поблескивающих ячеек стальной формы, с коротким хеканьем дергал рукоятку замка на себя и вниз. Жидкий бетон серой лентой с шумом устремлялся в форму, дробно стучал по ее стенкам мелкой щебенкой.

Дядя Ваня затем на несколько секунд включал прикрепленный к туфле вибратор, и тот начинал с сердитым гулом мелко-мелко трясти туфлю, вытряхивая из нее остатки бетона. Тут за дело брался я, семнадцатилетний бетонщик пока третьего разряда: с чмоканьем погружал в серую массу ручной вибратор весом с полпуда, включал его и, держась за рукоятку, уплотнял этим зудящим, старающимся вырваться из моих рук механизмом расползающийся по ячейкам формы бетон.

Наш бригадир, по совместительству мой дядя Равиль (его называли на русский манер почему-то Саша) в это время армировал деревянные формы для колонн, периодически сверкая голубым огоньком электросварки. Это была сложная работа, и занимался ею только он сам.

Но вот все три тонны бетона разлиты по формам, утрамбованы и разглажены сверху до блеска, из них торчат только что установленные петли из толстой проволоки для выемки краном после того, как блоки будут сутки пропарены и готовы к отправке на стройки краснотурьинских объектов.

На полигоне стало тихо и можно перекурить в просторной столярке, где готовятся деревянные детали для опалубки форм. Здесь можно погреться – пощелкивающие трубы парового отопления всегда держат в столярке высокую температуру, – перекусить, у кого что есть с собой, поиграть в теннис.

Сухо стучащим пластмассовым белым шариком сразу же стали перекидываться через сетку стропальщик Коля Овсянников и электрик Юрий Шервуд. А мы с дядей сидели – он на лавке, я на широком подоконнике, – и с наслаждением курили и отогревались. И тут даже через табачный дым мои ноздри защекотал знакомый дразнящий аромат – чеснока, укропа и еще чего-то невероятно вкусного и сытного.

Сало! Это было сало домашнего посола. Его, небольшой такой, но толстенький брусок, пошуршав газетой, разложил у себя на верстаке столяр Михаил Колобов и стал нарезать большим складным ножом на аккуратные белые, чуть-чуть розоватые пластинки.

Мне до конца вечерней смены оставалось часа полтора – несовершеннолетнему, по КЗоТу разрешалось работать только до десяти вечера, смена при этом у меня начиналась в три часа дня, в то время как вся «взрослая бригада» подтягивалась к пяти. И вроде бы перед выездом на завод я неплохо пообедал в столовой рядом с нашей общагой, но довольно тяжелая работа на морозе быстро сжигала все калории, и потому я был уже зверски голоден.

Дома, в общежитской комнате, меня, в лучшем случае, ждала припасенная на ужин банка кильки с полбулкой хлеба. А в худшем, если жившие со мной еще двое парней затеяли выпивку без меня, то нашли эту несчастную кильку в моей тумбочке и уже сожрали ее. А тут этот невозможно аппетитный, прямо с ума сводящий запах. И без того тогда плоский мой живот тут же свело от голодных спазмов, он самым бессовестным образом громко заурчал и прилип к позвоночнику, показывая хозяину что пора бы и того… что-нибудь закинуть в него существенное.

Я поспешно затянулся «примой» и с деланным равнодушием отвернулся к промерзшему окну, за которым стояла трескучая морозная уральская ночь, и туманную темень её с трудом рассеивали мощные светильники и прожектора, которыми был утыкан наш первый полигон со всех углов и с крыши столярки.

Мне вдруг, ну совсем некстати, вспомнились мамины горячие и румяные пирожки с картошкой и жареным луком, которые я так любил запивать холодным вкусным молоком. Желудок мой вовсе взбесился, застонал и стал вгрызаться в позвоночник.

– На, Марат, перекуси, – услышал я вдруг участливый голос столяра дяди Миши и живо обернулся. Столяр принес мне ломоть хлеба с выложенным поверху солидным пластом сала, дразнящий аромат которого поблизости и вовсе оказался сумасшедшим!



– Теща из деревни гостинец прислала, – пояснил Михаил Колобов, обращаясь не столько ко мне, сколько ко всем отогревающимся в столярке членам бригады. – Кабаняку они закололи, аж на полтора центнера весом. Сала на нем, слышь – с ладонь толщиной! Вот и передали нам килограмма три. Никто так не умеет солить сало, как мои тесть с тещей. На вот, ешь, набирайся сил.

Я, для солидности выдержав секундную паузу, положил на подоконник недокуренную сигарету и, вытерев правую ладонь о ватные штаны, бережно принял этот сельский бутерброд, поднес ко рту. Сало не стало сопротивляться натиску моих молодых нетерпеливых зубов и легко откусилось вместе с хлебом.

Мой язык, мое небо тут же ощутили божественный вкус этой жирной, в меру просоленной и начесноченной массы, пропитанной ароматом лаврушки, сохранившего летний запах укропа, перца и еще какой-то специи – сейчас я понимаю, что это был тмин. Все это создавало непередаваемый вкусовой букет, вызывающий мощную реакцию слюнных желез.

Прижмурив глаза от удовольствия, я проглотил первую порцию этого деликатеса и только тут обратил внимание, что в столярке стояла тишина, нарушаемая лишь пощелкиванием пара в трубах парового отопления: оказывается, дядя Миша уже успел раздать бутерброды с салом всем, кто был в столярке (с ним – человек пять-шесть), и все дружно уплетали их, в том числе и наш бригадир, мой дядя Равиль-абый…

Все, все, на этом прекращаю дразнить тех, кто на диете и тех, кто вообще не ест сала. К последним вроде бы должен относиться и сам автор текста. Но я, татарин, выросший среди русских, можно сказать, с детских лет познал вкус свинины.

В прииртышском селе Пятерыжск, где мы поселились после переезда из Татарстана, практически не было такой семьи, в которой бы не содержали свиней. Всеядность этих животных, облегчающих проблему кормления, быстрый рост (начав откорм поросят с ранней весны, к началу зимы уже получаешь взрослых, весом нередко за сто кило, свиней), хорошие гастрономические свойства мяса и сала – это те плюсы, которые издавна подвигают сельчан на занятие домашним свиноводством.


С этой книгой читают
В этом городе, где родился, я прожил в общей сложности всего три или четыре года. Но все равно при этом считаю себя коренным краснотурьинцем и люблю этот чистенький и уютный североуральский городок с его такими же, как в Санкт-Петербурге белыми ночами и почти такой же архитектурой. И вот что я подумал: а почему бы мне не поделиться немного своими воспоминаниями о Краснотурьинске той поры, когда он как город был еще довольно молод, а я так вообще
В этой книге рассказывается, как на защиту страны в грозовые сороковые встали и мужчины, и женщины, взрослые и дети, русские и эвенки, татары и даже немцы, поволжские. Все вместе они – кто в окопах на передовой, а кто на оборонных работах в глубоком тылу, путем неимоверных усилий и ценой собственной жизни сделали возможной нашу Победу, 75-летие которой мы нынче отмечаем и клянемся вечно хранить в памяти подвиг наших предков.
Весёлые истории из жизни московской семьи, приключения «в заграницах», мудрейшие перлы еврейской бабушки и очень много доброго юмора, который можно разобрать на цитаты. Небольшие мемуары-новеллы наполнены теплом июльского солнца, ароматом дачной черешни и бесшабашным духом нескончаемых каникул.
«Фетиш постмодерна» – книга-посвящение авторам, с которыми завел тесное общение Ярослав Шумахер, публикуя свои произведения на портале stihi.ru с 2009 года. Также она отражает неуёмный дух модерна, на котором вырос Ярослав Шумахер. Книга во многом смелая и откровенная, даже бескомпромиссная, в ней переплетаются современные реалии и отголоски прошлых эпох.
Смотри Тобик, это же Тяпа! Наконец мы ее нашли! Теперь мама перестанет плакать. Он открыл глаза и увидел маленькую девочку лет четырех-пяти. – Извини малышка, но это мой носок и я никому его не отдам. Это память об очень дорогом мне человеке, – как можно мягче сказал он. – А как же Тяпа? – из глаз девочки полились слезы, губы задрожали. – Ты найдешь другой носок, – нерешительно ответил он…
В сумасшедшем доме на дверях нет ручек и главным отличием между врачами и пациентами является не халат, а наличие ключа. У меня ключ был. Кто знает, может, где-то среди страниц этой книги найдется и твой.
Три истории любви, взаимоотношений – коротких, продолжительных, бесконечных, происходящих везде и всюду в жизни мужчины и женщины. В первой из них («Перед началом сеанса») герои в муках сомнения перед узами Гименея. Во второй части («Происшествие в бассейне») – их сталкивает неожиданная встреча. Можно было бы предположить, что в третьей заключительной части этой истории любви покажут их старость, но в комедии «Когда я был взрослым» мы видим безза
Уезжая в командировку на океан, папа подарил Диме свой коммуникатор iPhone, в котором живёт Сири – девочка-робот, девочка-нянька. С тех пор связь с папой оборвалась – видимо, у них что-то случилось там, в океане, на его далёкой буровой. Однажды, заскучав, Дима зовет Сири, чтобы продолжить с ней свои придуманные им кругосветные путешествия – например, в Индию, где живет Димин друг Петр Иванович, «который недавно даже написал Диме письмо…». И тут н
Говорила мне мама – не слушай подруг, своя голова на плечах должна быть. Так нет же, послушала! «Ну загадай желание в хэллоуинскую ночь перед зачарованным зеркалом» - уговаривали они. Уговорили! Загадала… Кто же знал, что оно возьмёт да и сбудется? В результате маскарадная ведьминская шляпа стала постоянным атрибутом ученической формы, в друзья затесалась летающая лягушка по имени Прокопий и настырные маги наперебой предлагают немножко пожениться
ЛЕКС : Нашел девушку, которая отвечает всем моим требованиям. Разве что строптивый характер, упрямство и незрелость явно лишние. Но это дело Я поправлю.