Мишель Уэльбек - Платформа

Платформа
Название: Платформа
Автор:
Жанр: Современная зарубежная литература
Серия: Азбука-классика
ISBN: Нет данных
Год: 2014
О чем книга "Платформа"

Мишель Уэльбек (р. 1958) – один из наиболее читаемых французских писателей начала ХХI века. Его книги переведены на добрых три десятка языков, он необычайно популярен в молодежной среде. Пожалуй, это связано с тем, что ему удалось затронуть болевые точки современной жизни, поставить не опровержимый, притом зачастую парадоксальный диагноз. Так, исследуя феномен сексуальной свободы, он определяет ее как ловушку для современного человека. Недаром один французский критик окрестил его «Карлом Марксом секса». Его роман «Элементарные частицы» (1998) получил Гран-при, за ним последовали «Платформа», «Лансароте», «Возможность острова» и др., и каждая из этих книг становилась бестселлером.

В романе «Платформа», замаскированном под сентиментальное путешествие, окружающий мир дан в движении с Запада на Восток. В поисках радости или радостей герой добирается до Тайланда, и там ему, подобно Гогену, суждено обрести и утратить свой рай. Но способны ли нынешние европейцы, растленные благами цивилизации, ощутить первозданную радость мира?.. «К Западу я не испытываю ненависти, только огромное презрение, – замечает герой романа. – Я знаю одно: такие, как мы, есть, мы смердим, ибо насквозь пропитаны эгоизмом, мазохизмом и смертью. Мы создали систему, в которой жить стало невозможно; и хуже того, мы продолжаем распространять ее на остальной мир».

Бесплатно читать онлайн Платформа


Michel Houellebecq

PLATEFORME

Copyright © 2001 by Flammarion

© И. Радченко (наследники), перевод, 2014

© В. Пожидаев, оформление серии, 2012

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014

Издательство АЗБУКА®

Часть первая

Тропик Тай

1

Год назад умер мой отец. Существуют теории, будто человек становится по-настоящему взрослым со смертью своих родителей; я в это не верю – по-настоящему взрослым он не становится никогда.

Во время похорон в голову лезли разные гадкие мысли. Старый хрен умел устраиваться, пожил в свое удовольствие. «Ты трахал девок, дружок, – распалял я себя, – ты засовывал моей матери между ног свою здоровенную штуку». Само собой, я был на нервах: не каждый день хоронишь родных. Я не видел его мертвым, отказался. К сорока годам я уже достаточно насмотрелся на покойников и теперь предпочитаю этого избегать. Я и домашних животных потому никогда не заводил.

И не женился тоже. Возможностей предоставлялось хоть отбавляй, но я всякий раз уклонялся. А ведь я люблю женщин. Свое холостяцкое житье воспринимаю скорее с сожалением. Особенно на отдыхе неуютно. Когда мужчина в определенном возрасте отдыхает один – это настораживает: невольно думается, что он эгоист, к тому же, наверное, порочный; и возразить мне тут нечего.

С кладбища я вернулся в дом, где отец прожил последние годы. Прошла неделя с тех пор, как обнаружили тело. В углах комнат и вдоль шкафов уже скопилась пыль; в одном месте край окна затянулся паутиной. Время медленно вступало в свои права, а с ним энтропия и все такое. Холодильник оказался пуст. В шкафах на кухне лежали в основном пакетики готовых обедов для регулирования веса «Weight Watchers», коробочки ароматизированных протеинов, калорийные палочки. Жуя печенье с магнием, я прошелся по комнатам первого этажа. В котельной немного поупражнялся на велотренажере. В свои семьдесят с гаком отец был куда крепче меня физически. Час интенсивной гимнастики ежедневно, бассейн два раза в неделю. По выходным он играл в теннис и выезжал на велосипеде со сверстниками; кое-кто из них пришел проститься с умершим. «Мы все на него равнялись!.. – воскликнул пожилой гинеколог. – Он был на десять лет старше, а вверх по двухкилометровому склону минуту форы нам давал».

Ах, отец, сказал я себе, до чего же ты был тщеславен! Краем глаза я видел слева другой тренажер – для накачивания пресса – и гантели. Воображению представился старый болван в шортах, с безнадежным упорством качающий мышцы; лицо морщинистое, а в остальном до крайности похоже на мое. Отец, отец, говорил я себе, ты построил свой дом на песке. Я продолжал крутить педали, но дышал уже тяжело и ляжки побаливали, хотя выше первого уровня я не поднялся. Перед глазами стояла траурная церемония: я сознавал, что произвел прекрасное впечатление. Я узкоплеч, всегда чисто выбрит; годам к тридцати начав лысеть, стригусь с тех пор очень коротко. Костюмы ношу обычно серые, галстуки неброские и вид имею невеселый. Итак – безволосый, насупленный, очки в тонкой оправе, голова чуть опущена – я слушал весь ассортимент похоронных песнопений и чувствовал себя как рыба в воде – куда непринужденней, чем, скажем, на свадьбе. Поистине, похороны – это мое. Я перестал крутить педали, откашлялся. На окрестные луга ложилась ночь. Рядом с бетонной облицовкой котла бурело на полу плохо отмытое пятно. Здесь отца нашли с пробитым черепом, в шортах и спортивной рубашке «I love New York»{ «Я люблю Нью-Йорк» (англ.). (Здесь и далее, кроме оговоренных случаев, прим. перев.)}. По заключению судмедэксперта, смерть наступила за три дня до этого. Приписать ее несчастному случаю можно было только с большой натяжкой: поскользнулся, скажем, в лужице мазута или не знаю чего. Впрочем, пол был совершенно сух, а череп пробит в нескольких местах, даже мозг немного вытек – все указывало скорее на убийство. Вечером ко мне должен был заехать капитан Шомон из шербурской жандармерии.


Я возвратился в гостиную и включил телевизор «Sony 16/9» с диагональю экрана 82 см, трехмерным звуком и встроенным DVD-проигрывателем. На канале TF1 шла «Зена – королева воинов» – один из моих любимых сериалов; две мускулистые девицы в латах и кожаных мини-юбках размахивали саблями.

– Твоему царствованию, Таграта, приходит конец! – провозглашала брюнетка. – Я Зена, воительница из Западных Степей!

Тут в дверь постучали; я уменьшил звук.

На улице совсем стемнело. Ветер тихо раскачивал деревья, стряхивая с мокрых веток дождевые капли. В дверях стояла девушка североафриканского типа, лет двадцати пяти.

– Меня зовут Айша, – сказала она. – Я убиралась у месье Рено два раза в неделю. Я пришла забрать вещи.

– Что ж… – сказал я, – что ж…

И вместо приглашения войти чуть повел рукой. Она вошла, скользнула взглядом по экрану телевизора: воительницы теперь сражались врукопашную у самого кратера вулкана; некоторых лесбиянок подобное зрелище, наверное, возбуждает.

– Извините, что беспокою, – сказала Айша, – я на пять минут.

– Вы меня не беспокоите, – ответил я, – меня на самом деле ничего не беспокоит.

Она покачала головой, словно бы что-то поняла, и посмотрела мне в лицо: должно быть, сравнивала с отцом и, возможно, пыталась через внешнее сходство уловить внутреннее. Затем она развернулась и стала подниматься на второй этаж, где помещались спальни.

– Не торопитесь, – проговорил я сдавленно, – сколько нужно, столько и оставайтесь.

Она не ответила, не замедлила шаг; может быть, она меня даже и не слышала. Я опустился на диван, обессиленный очной ставкой. Надо было предложить ей снять пальто; обычно, когда люди входят в дом, им предлагают снять пальто. В эту минуту я ощутил, что в комнате жуткий холод – влажный, пронизывающий, как в склепе. Включать котел я не умел, да и пробовать не хотелось; мне следовало уехать сразу после похорон. Я нажал третью кнопку и как раз успел к заключительному туру «Вопросов для чемпиона». Когда Надеж из Валь-Фурре объявляла Жюльену Леперу, что собирается побороться за чемпионское звание в третий раз, на лестнице появилась Айша с легкой дорожной сумкой через плечо. Я выключил телевизор и шагнул к ней.

– Жюльен Лепер меня поражает, – заметил я. – Даже когда ему ничего не известно о городе или поселке, откуда кандидат родом, он исхитряется сказать несколько слов о департаменте, о районе, климат хотя бы приблизительно описать, природу. А главное, он знает жизнь: кандидаты для него обычные люди со своими трудностями и радостями. Они ему по-человечески близки. Он умеет разговорить любого без исключения, и тот расскажет вам о своей профессии, семье, о своих пристрастиях – словом, обо всем, что составляет его жизнь. Кандидаты у него, как правило, либо поют в хоре, либо играют в духовом оркестре, участвуют в организации праздников, занимаются разными благотворительными делами. В зале часто сидят их дети. Создается впечатление, что люди счастливы, и оттого сам чувствуешь себя счастливее и лучше. Вы не согласны?


С этой книгой читают
Венедикт Ерофеев – явление в русской литературе яркое и неоднозначное. Его знаменитая поэма «Москва – Петушки», написанная еще в 1970 году, своего рода философская притча, произведение вне времени, ведь Ерофеев создал в книге свой мир, свою вселенную, в центре которой – человек, «человек, как место встречи всех планов бытия». Впервые появившаяся на страницах журнала «Трезвость и культура», поэма «Москва – Петушки» стала настоящим откровением для
Сергей Довлатов – один из наиболее популярных и читаемых русских писателей конца XX – начала XXI века. Его повести, рассказы и записные книжки переведены на множество языков, экранизированы, изучаются в школе и вузах. «Заповедник», «Зона», «Иностранка», «Наши», «Чемодан» – эти и другие удивительно смешные и пронзительно печальные довлатовские вещи давно стали классикой. «Отморозил пальцы ног и уши головы», «выпил накануне – ощущение, как будто пр
Феноменальный успех романа современного немецкого писателя Бернхарда Шлинка «Чтец» (1995) сопоставим разве что с популярностью вышедшего двадцатью годами ранее романа Патрика Зюскинда «Парфюмер». «Чтец» переведен на тридцать девять языков мира, книга стала международным бестселлером и собрала целый букет престижных литературных премий в Европе и Америке.Внезапно вспыхнувший роман между пятнадцатилетним подростком, мальчиком из профессорской семьи
Луиза Мэй Олкотт – американская писательница, автор знаменитого романа «Маленькие женщины», который принес ей мировую славу и любовь читателей. До сих пор книга остается одним из самых значимых произведений американской литературы.В 1875 году Олкотт выпустила в свет трогательную повесть о девочке по имени Роза, которая после смерти родителей нашла себе новый дом в большой дружной семье Кэмпбелл. Писательница не смогла расстаться с очаровательной
Восхождение Мишеля Уэльбека к мировой славе началось четверть века назад с выходом романа «Элементарные частицы». Затем последовали планетарные бестселлеры «Платформа», «Возможность острова», «Покорность», «Серотонин», «Уничтожить», Гонкуровская премия и орден Почетного легиона.В центре нашумевшего романа судьба двух братьев. Оба, каждый по своему разумению, настойчиво ищут счастье в окружающем мире, заведомо для счастья не созданном. Один из них
Гонкуровский лауреат Мишель Уэльбек за два десятка лет превратился из ниспровергателя основ в живого классика. После нашумевших “Элементарных частиц” он выпустил знаменитые романы “Платформа”, “Возможность острова”, “Покорность”, многочисленные эссе и сборники стихов, и каждая его книга неизменно становилась бестселлером.“Карта и территория” – это драма современного мира, из которого постепенно вытесняется человек. Рядом с вымышленным героем – ху
Блестящий и непредсказуемый Мишель Уэльбек – один из самых знаменитых писателей планеты, автор мировых бестселлеров «Элементарные частицы», «Платформа», «Возможность острова», «Карта и территория» (Гонкуровская премия 2010 года). Его новый роман «Покорность» по роковому совпадению попал на прилавки в день кровавого теракта в журнале «Шарли Эбдо», посвятившем номер выходу этой книги.«Покорность» повествует о крахе в недалеком будущем современной п
Знаменитый Мишель Уэльбек, лауреат многих премий, в том числе Гонкуровской, автор мировых бестселлеров «Элементарные частицы», «Платформа» «Возможность острова», «Покорность», удивил всех, написав камерный роман о раскаянии, сожалении и утраченной любви.Сорокашестилетний Флоран-Клод Лабруст терпит очередной крах в отношениях с любовницей. Функционер в сфере управления сельским хозяйством и романтик в душе, он бессильно наблюдает за трагедией разо
Романтика эпохи Регентства. Еще не бывало на свете преступника настолько неуловимого, как тот человек, что распространяет фальшивые монеты по всему Озерному краю, и Лукас намерен найти их источник. Встретив человека, пытающегося проникнуть в одно из имений Озерного края, он ожидает найти кого-то из шайки фальшивомонетчиков. Но вместо него он встречает леди Джульетту, которой он обязуется помочь, несмотря на все тяготы, которым ее притягательное п
Бұл кітаптағы оқиға 1951 – 1954жылдары болған. Латвия түбіндегі соғыс кезіндегі қазақ солдатының басынан өткен оқиға.
Портрет трех поколений женщин, написанный на фоне стремительно меняющейся истории и географии. От Кубы до Майами, с девятнадцатого века и до наших дней они несут бремя памяти, огонь гнева и пепел разочарований.Мария Изабель, Джанетт, Ана, Кармен, Глория – пять женщин, которые рассказывают свои истории, не оглядываясь на тех, кто хочет заставить их замолчать.Пять женщин, чьи голоса с оглушительной силой обрушиваются на жизнь, которой они отказываю
Добро пожаловать в Рэйвен-Хилл! В самом центре города когда-то стояла статуя молодой девушки в легком платье. Ее волосы развевались на ветру. Руки девушки были подняты к небу. Всегда находился кто-то, чтобы насыпать в ее ладони немного зерна. Птицы ели с ее рук. Девушка улыбалась. У статуи не было названия, но горожане называли ее Кормящая птиц.Содержит нецензурную брань.
Взвод Ивана Лозина еще только осваивал дорогу к звездам, когда Космос обрушился на беззащитную Землю. За гигантским потоком астероидов, нарушающим все законы небесной механики, укрывались корабли чужаков. Запылали континенты, превратились в руины города, а немногим уцелевшим казалось, что наступил давно обещанный конец света. Но стремление выжить стирает границы между вчерашними врагами, а мужество русского солдата позволяет совершить невероятное
История одного батальона, отслеженная писателем, приводит последнего к ошеломляющему открытию: в закрытых на карантин секторах пространства возможно уцелели его предки. Он собирает команду добровольцев, чтобы попытаться отыскать консервационный модуль, способный поддерживать жизнь раненых бойцов на протяжении сотен лет.
Современные исследования подтверждают данные о том, что в библейской книге Бытие описываются в религиозно-сказочной форме реальные события, связанные с заселением Древней Месопотамии, а также совершившийся потоп в этом же районе. Это совпадает и хронологически.
ПсевдоМаска (белая) для меня останется осколком памяти. Нельзя отрекаться от написанного, вчера или десять лет назад. Ведь это тоже была я.И это было ее последним условием.