Степан Павлович Выскубов, Иван Георгиевич Старчак - С неба – в бой. Десантники Великой Отечественной

С неба – в бой. Десантники Великой Отечественной
Название: С неба – в бой. Десантники Великой Отечественной
Авторы:
Жанры: Военное дело / спецслужбы | Биографии и мемуары | Книги о войне
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: 2018
О чем книга "С неба – в бой. Десантники Великой Отечественной"

Начальник парашютно-десантной службы Западного фронта капитан Иван Старчак откровенно рассказал о том, чем занимался в первые семь месяцев войны. О том, как в июле – сентябре 1941 года организовал 30 десантов в тыл противника. Про то, как в октябре того же года во главе отряда из 430 десантников сдерживал наступление противника на Варшавском шоссе. Маршал Георгий Жуков так оценил их подвиг: «Отряд под командованием Старчака задержал немцев на сутки, которым нет цены». Затем снова десанты в тыл противника, а в январе 1942-го – тяжелое ранение и госпиталь…

Степан Выскубов вспоминает подробности своей службы радистом-разведчиком в парашютно-десантном батальоне. Например, о том, как несколько раз забрасывался за линию фронта. И хотя его основным оружием была рация, ему регулярно приходилось брать в руки автомат и участвовать в боевых операциях.

Радист ВДВ Вадим Пичугин написал об одном из эпизодов своей военной биографии. В сентябре 1943 года группе десантников, в которую он входил, была поставлена задача – высадиться в тылу врага на западном берегу Днепра и вместе с другими подразделениями ВДВ отвлечь на себя силы врага, чтобы облегчить положение наших наступающих частей – помочь им форсировать реку.

Бесплатно читать онлайн С неба – в бой. Десантники Великой Отечественной


С неба – в бой

Иван Старчак

Глава 1

Трудное начало

В горящем Минске

Утром 21 июня 1941 года, испытывая новый парашют, я повредил ногу. Может быть, потому, что это было как раз накануне войны, отчетливо, до мелочей, помню обстоятельства, при которых это случилось.

Я совершал прыжок с самолета, идущего на большой скорости. В тот момент, когда перегрузка при полном раскрытии купола стала максимальной, одна пара круговых лямок не выдержала и оборвалась. Каким-то чудом я ухватился сначала одной, а потом другой рукой за раскачивающиеся в воздухе концы. Раскрыть запасной парашют не удалось.

Приземляясь, я сильно ушибся, и меня отвезли в Минск, в окружной госпиталь.

Мне казалось, что я смог бы вылечиться в амбулаторных условиях, но медики были иного мнения.

– Ну-ка пройдитесь, – предложил врач, устав спорить.

Я сделал несколько шагов и чуть было не упал.

– Ну вот, видите, товарищ капитан!..

Было досадно, что расстроились все мои планы на предстоящий выходной. Воскресенье обещало быть очень интересным. Днем я собирался пойти на митинг, посвященный открытию искусственного озера, в сооружении которого участвовали и авиаторы, а вечером – в Дом Красной армии, где должен был состояться спектакль Московского художественного академического театра.

Смеркалось, когда в палату вошел мой начальник по службе в штабе ВВС Западного особого военного округа полковник С.А. Худяков. Он тоже оказался в числе больных: у него определили острый плеврит. Худяков, черноглазый, смуглый, щелкнув выключателем, спросил:

– Зачем сумерничать, капитан?

Он присел на край койки и стал расспрашивать, при каких обстоятельствах со мной случилась беда.

– Как же это ты оплошал?

Я пошутил:

– Тысячный прыжок, видно, всегда несчастливый.

Действительно, мне выпала честь первому перешагнуть тысячный рубеж. Это было как раз в злополучный для меня субботний день, 21 июня 1941 года.

Посетовав на то, что нам не удастся побывать на спектакле Художественного театра, мы как-то незаметно для себя перешли к служебным темам, стали говорить о предстоящих больших летних учениях. В ходе их предполагалось проверить в условиях, приближенных к боевым, новую технику.

В раскрытые окна вместе со свежим ветерком влетали звуки вальса, доносившиеся из городского парка. Они вплетались в нашу беседу.

Но вот Худяков замолчал, ушел в себя. Стал думать о своем и я. В том самом парке, откуда льется музыка, я бродил по дорожкам вместе с Наташей, там мы сказали друг другу заветные слова…

Летние вечера быстротечны. Я не заметил прихода полночи. Об этом возвестил перезвон кремлевских курантов. Наступило воскресенье 22 июня.

Худяков ушел. Взволнованный впечатлениями минувшего дня, я долго не мог уснуть. Только через несколько часов ненадолго забылся. Во сне я опять прыгал с самолета, терпел аварию. Уши глушил надсадный рев санитарной машины, перед глазами мелькали встревоженные лица товарищей, среди них – лицо укладчика парашютов Ивана Бедрина, который первым подбежал к месту моего неудачного приземления…

Пробудился я от какого-то толчка. Стряхнул остатки дремоты, прислушался. Со стороны нашего аэродрома донеслись четыре сильных взрыва.

Еще не поняв, в чем дело, я почему-то не на шутку встревожился. Как ни больно было, хватаясь за стену, запрыгал на здоровой ноге в палату полковника Худякова.

Он говорил по телефону. Я понял: с дежурным по штабу округа. Наконец Сергей Александрович положил трубку. Я молчал, ожидая, что он заговорит сам. По его лицу видел: произошло что-то очень серьезное, такое, о чем даже не хватало духу спросить.

Несмотря на столь ранний час, госпиталь ожил. Захлопали двери, забегали по коридорам санитарки, медицинские сестры. Кто-то кого-то спрашивал:

– За врачами послали?

– Где автобусы?

– Кто в перевязочной?..

Худяков на мой невысказанный вопрос ответил:

– Погоди, капитан, сейчас позвоню командующему…

Из трубки донеслось:

– Он на заседании Военного совета.

Худяков тяжело вздохнул, машинально поправляя выведенные из брюшной полости наружу резиновые трубки:

– Вот что, парашютист: кажется, началась война. Не вовремя мы с тобой здесь очутились…

Вражеская авиация бомбила аэродромы, расположенные вокруг Минска. Как ни самоотверженно дрались наши летчики-истребители, немецкие самолеты господствовали в воздухе, и то там, то здесь раздавались взрывы бомб.

Так прошел день, затем второй. На третьи сутки ко мне пришла жена. Она принесла обмундирование, документы и пистолет.

Я ожидал увидеть ее расстроенной и напуганной. Однако ошибся. Наташа успела найти свое место среди участников обороны: вместе с другими женщинами набивала патронами пулеметные ленты, создавала пункты первой медицинской помощи.

Ни я, ни Наташа не могли тогда предположить, что мы долго-долго не увидимся и будем считать друг друга погибшими…

Когда она ушла, мною овладело тягостное чувство. Мучило собственное бессилие: где-то товарищи ведут с врагом бой, а я ничем не могу им помочь.

В субботу 28 июня штаб ВВС переехал на новое место, и связь с ним полностью прекратилась. Подразделения истребительной авиации, базировавшиеся на нашем аэродроме, перелетели на другие площадки. Только после этого занялись эвакуацией семей командиров. Вывезти удалось далеко не всех. Многие из них потом погибли, другие оказались в концентрационных лагерях, гестаповских застенках, на каторжных работах. О том, какая судьба может постичь Наташу, я старался не думать…

В палату, где до сих пор находилась лишь одна моя кровать, санитары вкатили вторую. На ней лежал кто-то весь в бинтах.

Трудно говорить с человеком, который уткнулся лицом в подушку, но все-таки у нас вскоре завязалась беседа. Я узнал, что мой сосед – заместитель командира 122-го истребительного полка. Он назвал и фамилию, но я ее забыл. Запомнилось только звание – майор.

Тяжело дыша, морщась от боли, он глухо говорил:

– Плохо дело, капитан. Наседают, собаки… Нашим ребятам по восемь вылетов в день приходится делать. Их тьма, нас горстка!..

В госпиталь стали поступать все новые раненые.

Мне почему-то вспомнилась книга, которую я прочитал как раз в начале июня. Называлась она «Первый удар». В ней утверждалось, что нашей армии не составит никакого труда одолеть любого противника, если он рискнет сунуться на советскую землю. На деле же пока выходило иначе.

Вскоре поступило распоряжение: госпиталь эвакуировать. Старания медиков вывезти всех раненых в тыл были тщетными: что могли они сделать, имея всего два санитарных автобуса?

Главный врач сказал:

– Товарищи, кто хоть как-то способен двигаться, добирайтесь до автострады Москва – Минск, садитесь на попутные машины.

И вот под бомбежкой в одиночку и группами, кто в окровавленном обмундировании, кто в халате, потянулись больные к шоссе. Некоторых санитары несли на носилках.


С этой книгой читают
Победа в Великой Отечественной войне ковалась не только на фронтах. Она создавалась в тиши кабинетов, за столами переговоров. В переписке с союзниками по антигитлеровской коалиции, которые отнюдь не спешили помогать Советскому Союзу. Которых вполне устраивала ситуация, когда СССР и Германия взаимно ослабляют друг друга.Три года англичане «обещали» Сталину открытие Второго фронта в Европе – начали обещать почти сразу после нападения Гитлера, а в р
Александр Васильевич Суворов – один из величайших российских полководцев, выдающийся военный теоретик. Выиграл несколько десятков сражений, не потерпев ни одного поражения. Его вклад в мировое военное искусство невозможно переоценить. Его заслуга перед отечественной и мировой военной наукой заключается не только в триумфах на поле боя, но и в том огромном теоретическом наследии, которое он оставил. Взгляды Суворова на искусство ведения войны, его
Без знания того, как и для чего задумывалась Первая мировая война, как она начиналась, продолжалась и закончилась, нельзя понять то, что происходит в мире сегодня. При этом политическая история Первой мировой интересна и поучительна сама по себе.Сергей Кремлёв восстанавливает тайную подоплёку происходившего на глазах сотен миллионов людей, и показывает – какие силы двигали миром накануне XX-го века и в его начале, почему произошла Первая мировая
Попытки переписать историю Великой Отечественной войны стали возникать сразу после ее окончания. Но особое тяготение к изменению ее появилось в постсоветский период. Одна из причин заключается в том, что за последние годы ушли от нас многие участники Великой Отечественной войны, воспитанные на патриотических традициях своих предков. В то же время резко поменялись человеческие ценности, нравственные ориентиры, в основе которых – стяжательство, кор
Жанна д'Арк… Легенда о «пастушке» родилась в XIX веке, на гребне очередной революционной волны во Франции, когда буржуазия всячески противилась возвращению на политическую арену аристократии. Таковой Жанну и причислили к лику святых в 1920 году. Но в современных энциклопедиях по Средневековью все чаще появляется альтернативная версия. А именно, что Жанна была принцессой – родной дочерью герцога Людовика Орлеанского и королевы Франции Изабеллы Бав
На дворе 1910 год. С легкой руки деверя Вера Холодная становится агентом контрразведки. В результате непредсказуемого стечения обстоятельств молодая женщина попадает в сети австро-венгерского шпионажа и вынуждена служить двум державам одновременно! Сможет ли пламенная патриотка и любящая жена спасти не только свою семью, но и удержать Родину от войны? Или придется делать роковой выбор?
После прочтения книги – тренинг «Читай и Богатей. Как эффективно обучаться и читать книги?» Ты станешь человеком, который свои навыки научится доводить до автоматизма. Одним из твоих главных навыков станет эффективное обучение и чтение книг, которое поможет тебе попасть в клуб 5% гениев современности. Твое окружение будет тебя считать полубогом. Прочитав эту книгу… Больше ты никогда не будешь прежним!!!
В небольшом городке Даймонд по ночам происходит нечто сверхъестественное: без приглашения наведываются скрытные гости, желающие понять человеческую сущность и попытаться изменить ее. Но как именно они хотят это сделать и удастся ли им осуществить свой план?