Малин Кивеля - Сердце

Сердце
Название: Сердце
Автор:
Жанр: Современная зарубежная литература
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: 2021
О чем книга "Сердце"

Главная героиня романа «Сердце» – мать новорожденного, у которого в первые дни жизни обнаружен порок сердца. Необходимую операцию несколько раз откладывают из-за нехватки мест в больнице. Состояние младенца оценивают как некритичное, но героиня выхватывает из потока информации только то, что подтверждает ее опасения: столько детей умирает, стольким операция не помогает. Из родильного отделения ее и сына переводят в детскую больницу, откуда она отлучается лишь на пару часов в сутки, чтобы в темноте побродить по зимнему Хельсинки – по одному и тому же маршруту вдоль застывшего залива.

Малин Кивеля в емких, сдержанных образах большого эмоционального потенциала описывает больничную рутину и равнодушно-заботливый персонал, застывший в морозной темноте город, состояние неустойчивости между обычной жизнью и охватившей мир тревогой. «Сердце» – роман-кризис, укорененный в повседневности, феминистское высказывание о телесности и материнстве.

Бесплатно читать онлайн Сердце


Malin Kivelä

HJÄRTAT


© Malin Kivelä (2019)

Published in the Russian Language by arrangement with Rights & Brands.

© Ulla Donner, дизайн обложки

© Лида Стародубцева, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. No Kidding Press, 2021

* * *
Вот берег
    зимой.
Темнота
    над заливом.
Буря склоняет
    деревья.
Плывут большие
суда.
    Их свет.
Вот кто-то идет
    по песку
    по ледяному песку.

У меня тонкая, тонкая кожа. Сквозь нее видно всё. Лопнувшие сосуды вдоль голени и под носом. И на переносице: как будто от тесной оправы очков, которые долго не снимали. Бирюзовые, широкие, вьются по рукам вены, вверх и вниз. В таких местах тайная система каналов моего тела становится явной. Подняв лицо к лампам дневного света на потолке, вижу свои веки изнутри. Крошечные капилляры сплетаются в сети, абсолютно симметричные в своей асимметрии. Каждую секунду они наполняются кровью из сердца, каждую секунду. Вот сейчас, и сейчас, и сейчас. Я сижу на пластмассовом стуле, в руке стакан воды. За автоматической стеклянной дверью стоит скорая. Никуда не спешит. Рядом человек в красно-желтой униформе, курит. Я наливаю в стакан еще воды. Жду. Сигаретный дым проникает в фойе. Я закрываю глаза, откинувшись на спинку стула. Всё вокруг приходит в движение: вихри света, звука, волны тепла.

I / Предсердия

ЧТО-ТО в легких, чего НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ.

(Урсула Анкер Ульсен, «Перед отправлением»)

В тот раз я шла по берегу залива, была зима. Минус двадцать два, вдоль пушистой набережной свисали покрытые инеем ветви берез. Иней был на каждом дереве, плел замысловатое кружево на концах ветвей. Навстречу попадались только юные: мягкие раскрасневшиеся щеки, локоны из-под вязаных шапок. Все они смотрели прямо мне в глаза, улыбались. Вот я снова одна из них, так я думала. Почти одна из них. Скоро стану. Совсем скоро. Может быть, я уже казалась одной из них – если скользнуть взглядом, не присматриваясь. В тот раз, когда я шла по берегу залива, была зима. Ничего красивее я в жизни не видела. Помню, так и думала: в жизни не видела ничего красивее.

Люблю, когда во рту ранки. Крошечные, ноющие язвочки: на деснах, иногда на внутренней стороне щеки. Люблю пузырьки на коже, синяки. Наверное, они дают мне понять, что я – это я. Я знаю, как саднят мои ранки, именно такие, именно на мне. Они со мной всю жизнь. Например, трещинки в уголках рта – как мне говорили, от нехватки витамина С. Они возникали часто, особенно в детстве. Смородина и апельсины не помогали. Вот опять губы потрескались. Стоит подняться – мир шатается, в глазах темнеет, краем глаза ловлю светящихся червячков. Всё как всегда. Как всегда. И в этом есть утешение. Вокруг меня очерчен круг – это я.

В тот раз я шла по берегу залива, была зима. Но это был другой раз. Это было давно, в какой-то другой жизни. Сейчас не то, что тогда. Сейчас всё иначе. Сейчас птицы сидят на ветках рябины вокруг парковки – явные, как черные кляксы. Как тогда уже никогда не будет. Сейчас есть сейчас, наступил новый год, все меня успокаивают. Есть профессиональные знания, есть статистика, есть электричество, есть неотложная помощь. Солнце шлепает лучами по грязному окну. Всё можно исправить, всё уже исправили. Я выхожу.


Чуть тронешь – и у меня уже синяк. Иногда я нахожу у себя огромный синий кровоподтек, даже не зная, откуда такой взялся. Постепенно он становится лиловым, с прожилками – особенно если на бедре, где жир крепко стиснут мышцами. Потом зеленеет, желтеет. Под конец сливается с окружением, делая вид, что его никогда и не было.

В детстве у меня часто шла носом кровь. Стоило легонько удариться – текла рекой. Все приходили в ужас, не понимая, что для меня это обычное дело, ничего страшного, это просто я как есть. Тогда я и стала догадываться, что люди не мыслят рационально, особенно взрослые. Я видела страх в их глазах – и всё из-за какой-то там крови. А она лилась и лилась рекой – и когда я подросла, и когда стала совсем взрослой. Люди вокруг удивлялись всё больше, но мало-помалу удивление стало сменяться отвращением. Его перестали скрывать. Во время беременности кровь прямо-таки хлестала из носа. В метро, в магазине, на пешеходном переходе.

Я люблю сухие губы. Их четкую текстуру. Люблю только что проснувшихся людей. Зевающих, в сонной испарине или чуть озябших. Тянущих руку за теплым свитером. Меня завораживает их особая бледность, особые мешки под глазами, легкая дряблость кожи. Атопический дерматит, шелушение вокруг носа. Люблю промокших под дождем, что не успели еще собраться, надеть на себя внешность. Их мягкость вокруг глаз, поновевшую кожу. Намек на истоки тела: сколько бы ему ни было лет, в теле всегда есть изначальное. Чем обнаженней, тем ближе. Тем новее. Тем виднее следы уязвимости. И пупырышки на тонком. Складки. Знаки, следы.

Может быть, меня влекут щели? Где щель – там может быть и дыра. Прореха, разрыв. Проходы. Ямы, в которых неизвестно что, ход в темноту. Пропасть, где происходит нечто невыразимое словами. Ущелья, где таится наше незнание друг о друге. Где может случиться всё что угодно.

Но на самом деле меня, как и других, пожалуй, всё же тянет к гладкому, удобному, надежному. Есть предел несовершенству. И он близок. Слишком много ссадин в неудачных местах. Старческая забывчивость. Дрожь в руках в самый неподходящий – и даже неопасный – момент. Большинство пятен. Неприятный запах, который непрошеным гостем растекается повсюду.

Та прогулка у воды. Самые холодные дни той зимы. Приглушенные звуки, как будто всё вокруг было обито войлоком. Рукавицы, рты, легкие кружащие снежинки. Мои осторожные шаги. Я шла под березами, превращенными тяжестью снега в ивы, и вдруг увидела стеклянное дерево.

Над открытыми водами залива клубился морозный пар, будто море кипело (на самом деле – наоборот). Вечно черное небо. Темно-синее, в черноту. Около часа пополудни – короткий проблеск света в больничном окне. Я вышла около семи. Обледенелые рты памятника Сибелиусу безмолвствовали в заснеженном парке. Отъезжали последние автобусы с туристами, вскидывались последние вспышки фотокамер.

Каждый день я старалась дойти до кафе, что за катерами на приколе и купальней моржей. Сейчас понимаю, что пройти надо было от силы километр. В последний вечер я подобралась так близко, что почувствовала запах кофе и свежих булочек, увидела желтоватый свет в окнах, юных посетительниц кафе и их бойфрендов, уловила звон посуды, нимбом окружавший домик. Тело живет, пока самая слабая часть не подведет. Может, через сто лет, а может, еще до рождения. Или прямо сейчас. Прямо там. Мороз крепчал. Шаги мягких подошв на перине из ледяных кристаллов. Где-то на высоте далекий звон: мокрые ветки, должно быть, застыли мгновенно. Температура резко упала, и капли воды на кончиках остекленели. Каким же резким должен быть перепад, чтобы такое осуществилось? Было безветренно. Откуда же перезвон? Откуда эти скользящие тона? Я остановилась, широко раскрыв глаза, разинув рот. Прямо посреди дорожки. Прохожим пришлось меня обходить. Не подпуская ни единой мысли, я лишь смотрела и смотрела.


С этой книгой читают
Карл Уве Кнаусгор пишет о своей жизни с болезненной честностью. Он пишет о своем детстве и подростковых годах, об увлечении рок-музыкой, об отношениях с любящей, но практически невидимой матерью – и отстраненным, непредсказуемым отцом, а также о горе и ярости, вызванных его смертью.Когда Кнаусгор сам становится отцом, ему приходится искать баланс между заботой о своей семьей – и своими литературными амбициями. Цикл «Моя борьба» – универсальная ис
I век нашей эры. Империя агонизирует, переживая глубокий кризис, как политический, так и духовный.Говорят, что Иисус собирается прийти в Рим, чтобы снова быть распятым. Так ли это? Сможет ли новая вера вдохнуть силы в человека нового тысячелетия?Рим буквально разрывается на части. Во дворцах при дневном свете проходят безумные оргии, а на кладбище, при свете луны, апостол Петр читает свои духовные проповеди. Обезумевший император Нерон пишет стих
Конфликт отцов и детей стар как мир и описан во множестве книг.Но, оказывается, и здесь можно сказать новое слово. Ян Вайлер убедительно это доказывает, рассказывая историю Ким и её отца – Рональда Папена, которого она первые пятнадцать лет своей жизни знала по старой, нечёткой фотографии в семейном альбоме.Хотела ли она с ним познакомиться? Вряд ли – ведь она о нём ничего не знала.Была ли она рада, когда мать отправила её к отцу в качестве наказ
1807 год. Испания накануне грандиозного восстания. Улицы столицы бурлят и полнятся страшными слухами: принц Фердинанд задумал свергнуть с престола родного отца, Карл IV собирается казнить наследного принца, первый министр Годой ждёт случая, чтобы избавиться от всей королевской семьи разом… Имя Мануэля Годоя у всех на устах. Его называют выскочкой и князем мира. Одни его ненавидят, другие восхищаются им – гвардейцем, который в одночасье стал фавор
Это первая книга по медицинской астрологии, в которой подробно описываются МЕТОДИКА прогнозирования заболеваний и ФОРМУЛЫ болезней. Она будет интересна как профессиональным астрологам, так и астрологам-любителям. Методика, которую я предлагаю вам использовать, позволяет давать прогнозы по здоровью не только человека, который пришел на консультацию. По натальной карте можно определить, какие и когда именно будут проблемы со здоровьем у детей челов
Книга всегда должна радовать читателя, особенно ребёнка! Ведь мы должны его с детства научить жить вместе с книгой. Давайте пошелестим страницами в очередной раз и весело прочтём добрые загадки!
Каково это, быть участником апокалипсиса? Кошмарно, я вам скажу. Потому что, когда на твоих глазах экспериментаторы уничтожают население планеты, а города превращаются в кладбища.... Это не просто страшно. Просто Вселенная наделила тебя четвертой группой крови, как и остальных оставшихся в живых. А экспериментаторы, угробившие весь мир, желают поиграть с тобой в кошки-мышки, а если ты перестанешь упрямиться и примешь их правила игры, тебя ждет не
Вместо суда, исправительной колонии лопата и похоронная команда; комары – самое серьезное испытание. Витю ждёт квест в местах боев в Себежском укрепрайоне, где против 170 СД 1-го формирования шли эсэсманы. Поисковики подняли нескольких бойцов (ФИО подлинные), останки повезли на родину. Чумачечую Сану пропавшие без вести в ВОВ не волнуют, она еле в в адеквате, в анамнезе трагическая первая любовь. Сумеет ли втянуть он девушку в поисковое движение?