Алеша Кравченко - Терпкая лирика. Сборник стихотворений

Терпкая лирика. Сборник стихотворений
Название: Терпкая лирика. Сборник стихотворений
Автор:
Жанр: Современная проза
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: Не установлен
О чем книга "Терпкая лирика. Сборник стихотворений"

Второй сборник стихотворений Алеши Кравченко разных лет более философичен, чем «Легким прикосновеньем…», и более ироничен, чем сборник малой прозы «Листая Путь».

Бесплатно читать онлайн Терпкая лирика. Сборник стихотворений


© Алеша Кравченко, 2016

© Алексей Павлович Гриценко, иллюстрации, 2016


ISBN 978-5-4483-0530-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие издателя

Вы держите в руках третью книгу Алеши Кравченко. Две предыдущих – стихотворный сборник «Легким прикосновеньем…» и сборник малой прозы «Листая Путь» – вышли в 2015 году.


Не скажу, что они имели бешеный успех, но их читают. И я решил издать новый стихотворный сборник «Терпкая лирика».


Сразу оговорюсь, что автор «повзрослел», в некоторых стихах отчетливо проглядывает самоирония. Стало меньше страданий по поводу утраченной любви и больше включенного созерцания в жизни.


Долго говорить о стихах не умею, тем более – сказал все, что хотел. В добрый путь, новая книга!

Так и живу

Брошены слова, пиджак и книги.
Скомканы регалии и званья.
Выбор… И из множества религий
Выбираю я самопознанье.
Это – крест. На нем любому больно —
И поэту, и глупцу, и Богу…
Только… что слова? Молчу. Довольно.
Сам в себе. И этого – так много!

Так мог бы жить (автопародия)

Брошены слова, пиджак и книги.
Скомканы регалии и званья.
Выбор… И из множества религий
Выбираю самобичеванье.
Это – крест. На нем любому больно —
И поэту, и глупцу, и Богу…
Только… что слова? Молчу. Довольно.
Сам себя. И этого – так много!

«По Млечному Дыму, по звукам созвездий…»

По Млечному Дыму, по звукам созвездий
Луна проплывает с улыбкою нежной.
Но, будто скитаясь в стихах-перекрестьях,
Ей хочется молвить кому-то: «Конечно!»
Но слов оголтелость неведома небу.
Пустынны бездонных миров океаны.
И кажется, будто прозренье – нелепо!
И слезы на звезды… Так грустно и странно…

Про крылья

Два крыла у фантазии.
Два крыла у поэзии.
Четыре крыла у музыки.
А у меня – одно…

Дрожат над сердцем сломанные ветки

Смешно? Смешно. Но в клеточках доски
Не уместились, как назло, фигуры.
На клавишах умолкли две руки —
Как раз на середине партитуры…
Упал флажок. Окончился цейтнот…
Король уже не слышит панихиду…
Был сделан ход – один нелепый ход! —
И смерть, и одиночье, и обида…
Фигуры осень в коробок смела,
Слезу запечатлев на черной клетке…
«Сегодня королева умерла…» —
Дрожат над сердцем сломанные ветки…

Но нельзя об этом

Я хочу улететь, умчаться,
Обезуметь в позорном бегстве,
Но остаться – собой остаться
И смеяться задорным детством…
Здесь не держит меня неволя,
От которой на сердце пусто…
Только крестик нательный боли
Слишком тяжек нежному чувству…
Я смеюсь… – что еще осталось? —
Суета, как тюрьмы «браслеты»,
Да еще… – жандармом усталость,
Да еще… – но нельзя об этом…

Не я, а ты

На роли маски не меняя,
До вопля спорить с тишиной
И – ничего не объясняя —
Уйти в открытое окно…
Писать на розданной колоде
То, что поймут когда-нибудь.
Ты что? Какие наши годы?
Улыбка – и обратный путь…
А ветер вихрем носит карты —
Тузы осенние желты…
Я проиграл с таким азартом,
Что стал теперь не «я», а «ты»…

Жечь стихи

Жечь стихи. Как это все же больно.
Это – словно жечь свою любовь,
Будто бы бесстрастно, добровольно
Выпускать из вен горячих кровь.
Это – горечь самоистязанья.
Это – боль души и скорбь ума.
Это – за надежды наказанье.
Это – ночь, безмолвие и тьма…
Только это – жизнь. А в жизни надо
Жечь стихи, когда они плохи…
Чтоб – из их огня, золы и чада —
Выросли хорошие стихи!

Моя Троя

Кровь стучит в виски глухим набатом,
И в зрачках расширенных смятенье:
Жизнь – невосполнимая утрата,
К черной плахе черные ступени…
И уже не властен над собою.
Тьма свечою ранена смертельно.
Что случилось? Просто – взяли Трою…
И рыданья сердца беспредельны…

Письмо Пушкину

Немыслим мир без выдуманных правил,
А правила, увы, не лучше нас…
Я Пушкину письмо вчера отправил…
В нем сетовал на время и на власть.
Не шуточно пенял ему на Бога,
Мол, тот забыл о взбалмошной Руси.
Добавил, что меня с супругой Гоголь
В апреле на премьеру пригласил.
Еще писал, что старику Монтеню
Присуждена Гонкуров в этот год.
Протоирею Александру Меню
Был жалован чудеснейший приход.
Писал, что Льву Толстому в Курской битве
Рабочая повреждена рука,
Что сочинил чудесную «Молитву»
Мальчишка из Тенгинского полка.
Что Достоевкий – глыба из гранита —
Отправил Митю строить Беломор.
Чаи гоняли Федоров и Сытин
Под байки, что рассказывал помор.
Что Пастернак тысячелетьем правит
И за сестру свою хлопочет у царя,
Что Блок и Гумилев сидят в «Варшаве»,
С конквистадорами по-русски говоря…
Что жалованье Филдингу подняли,
А По уже который год не пьет…
Уайлду ставят памятник в Версале,
Сент-Женевьев по осени цветет.
Как с новостями эдакими выжить?
Как человеку это рассказать?
Я в человечестве Всевышнего не вижу,
Хотя, как звезды, выкатил глаза…
Письмо я запечатал и отправил,
И начал новое. Ведь римский друг – далек.
Раз, мир немыслим без каких-то правил,
Я их не повыдумывать не мог!

Золотистое блюдце

Гляжу я на небо, как будто в былое,
И годы, что прожиты, тихо листаю.
Они не покрылись забвенья золою.
Они незабвенны – пора золотая…
Но мысли печали роятся украдкой:
А может быть – в детство вернуться? Вернуться…
От детства остались лишь строчки в тетрадках,
Да в небе – Луны золотистое блюдце…

«Человек, Которому Больно…»

Человек, Которому Больно,
О своих не расскажет муках.
Лишь печаль свою неземную
Он в прекрасных выразит звуках.
Так, что, их услыхав однажды,
Вы воскликните: «Вот – счастливый!»
С каждым звуком ему больнее,
Но смеется он молчаливо…
А когда переполнит сердце
Боль его и рванет: «Довольно!» —
Не поможет никто на свете
Человеку, которому больно.
И останутся только звуки,
В тишине парящие вольно.
А придет ли другой такой же
Человек, которому больно?

Спасибо, бутафоры!

Вот занавес. Аншлаг. Театр бурлит.
Идут «на бис» счастливые актеры.
Нет лишь его – действительно убит —
Перестарались, видно, бутафоры…
Клинок был настоящим. Сквозь камзол
Он грудь незащищенную ужалил
И сердце обнаженное нашел —
Нет ничего безжалостнее стали…
Совсем немного выпачкан манжет,
Но это – кровь врага! Точнее – краска…
И лишь лампада льет печальный свет
На застывающую умершего маску…
К чему теперь слова, друзья, врачи?!
Одним ударом решены все споры.
Он больше не страдает. Он молчит.
С ним кончено! Спасибо, бутафоры!

«Окончилась осень? – Нет —…»

Окончилась осень? – Нет —
По снегу скрипят полозья…
Но твой далекий привет —
Осень…
Закончилась жизнь? – Как знать,
Когда голова вся в проседь?
Умолкла моя тетрадь —
Осень…
Окончен судьбы виток,
Как будто и не был вовсе…
Последний любви глоток —
Осень…
И пусть шелестят дожди,
И лист пощады не просит.
Все лучшее впереди —
Осень…

Родной глубинке

Русь, в своих городках станционных
Ты, как в вечности, отражена:
Пустота одиноких перронов,
Тусклый свет фонарей, тишина.
Все по-нищенски, грязно, убого.
Все летят, летят поезда.
И ведущая к счастью дорога —
Не сюда, не сюда… Не сюда.
Я в таких городишках тоскую,
Ожидая движенья вперед.
Кто увидел Россию – такую —
Все поймет, все поймет… Все поймет.

С этой книгой читают
Эти песни и песенки в свое время прекрасно пелись под гитару. Возможно, они заслуживают и другого исполнения. Решать не автору, а читателям.
Нежная и пронзительная любовная лирика в России не окончилась на именах величайших поэтов. Любой, кто живет и любит, испытывает те же самые переживания и чувства, что и автор этой книги. Прочтите ее, и, возможно, на душе и в сердце станет светлее…
Образ, который от чтения возникает, – спокойная созерцательная улыбка с обязательным привкусом сиреневой горечи на губах. Слово, которое возникает, – Причастность. Причастность пишущего ко всему – каждому впечатлению, воспоминанию, ко всем этим рельсам и поездам, к речке с «неожиданно мутной и холодной водой», запаху снега и осенней горечи – принятие всего и бережное хранение всего. Без буйства красок и кипения страстей – строительство Замков гру
Многие строчки автора посвящены радостным встречам и грустным расставаниям. Стихи ещё продолжаются, их много, читателей ждёт поток завораживающих эмоций, навеянных ими…
В 1990-х Александр Васильевич Коржаков был начальником кремлевской охраны (Службы безопасности президента Российской Федерации) при Борисе Николаевиче Ельцине. Александр Коржаков хорошо знал Ельцина и его семью, ближайших сотрудников первого президента России, был свидетелем острых политических эпизодов в жизни страны.В своей книге А.В. Коржаков откровенно рассказывает о том, как принимались решения в эти переломные моменты, кто и как влиял на по
Новая работа историка и политолога Александра Костина – попытка развеять мифы, сложившиеся вокруг болезни, дуэли и смерти Пушкина.Какой недуг преследовал русского гения в течение, без малого, двадцати лет, и верно ли угадал симптомы болезни Паркинсона неопушкинист Александр Лацис? Действительно ли, что поэт написал сам на себя пасквиль, тот самый «диплом рогоносца», и, главное, какую цель мог при этом преследовать? Какие тайны семейной жизни четы
В этой книге в лёгкой сказовой манере манифестируются вечные человеческие ценности: добро, милосердие, вера, уважение к старшим, важная роль семьи, любовь, стремление к познанию мира и к гармонии с природой, людьми, животными; ответственность за свои решения и поступки.Книга будет интересна и полезна детям и взрослым.
Книга представляет из себя сборник статей автора, посвящённых проблемам российского образования. Освещение опыта советского образования, критика реформ последних тридцати лет, анализ зарубежных систем и предложения по восстановлению лучших отечественных традиций – этому посвящена представленная книга.