Предисловие
Средняя Азия, 1992 год
Дежурный хирург сидел, раскачиваясь на стуле, и разгадывал кроссворд. На часах было за полночь. Он протяжно зевнул, как вдруг, в конце длинного коридора раздался шум. Врач выбежал из палаты, посмотреть, в чём дело. Двое санитаров с каталкой быстро двигались к нему. На ней лежал окровавленный молодой офицер.
– Что тут у нас?! – быстро спросил хирург.
– Множественные осколочные ранения. Контузия. Внутренние органы вроде не задеты.
– Вроде?! Откуда его такого привезли?
– Со склада боеприпасов. Два часа назад мятежники атаковали его. Хотели оружием разжиться, но не вышло. Пятерых наших убили и ещё семерых ранили. У тех шести ранения лёгкие, а этому лейтенантику досталось по полной. Граната взорвалась совсем рядом.
– Быстро в операционную его! Люба, готовим операцию! Люба!? Да где носит эту курицу?!.. – негодовал хирург, – так и знал, что мятежники выкинут что-нибудь этакое. Надеялся, что здесь всё устаканится, но, чувствую, добром это не кончится…
Операция длилась четыре часа. Из тела лейтенанта извлекли тринадцать осколков. Один попал прямо в лицо, повредив глаза и лицевой нерв.
– Чудес не бывает, но то, что он остался жив, я по-другому не могу объяснить! – удивлялся хирург, – Ходить-то через месяцок-другой будет, но вот зрение восстановить невозможно. В 23 года стать инвалидом на всю жизнь – это… Кошмар.
Через несколько дней офицер пришёл в сознание. Весть о потере зрения его шокировала.
– Как же так! У меня скоро жена должна рожать, а я так и не увижу своего ребёнка?!..
Потом горечь сменилась злобой. Он так и лежал на кровати неподвижный. Глазные повязки постоянно кровоточили. Лейтенант начал бормотать полушёпотом проклятия. Проклинал чужбину, мятежников, врачей, командование. Потом стал звать на помощь. Нет ни кого-то конкретного, а просто лежал и стонал: «Помогите. Помогите кто-нибудь… Я всё сделаю, только верните зрение… Моё зрение… Верните зрение…».
– Просто бредит, – говорил хирург, – это бывает, это пройдёт.
Однажды бредовые мольбы лейтенанта были услышаны. К нему пришёл он. Бестелесная фигура. Нечто бесформенное, похожее на извивающееся пламя. Местные жители испокон веку называют его злым духом, изгнанным, демоном Марид. Сначала он появился в дальнем углу палаты.
– О чём горюешь, Матвей? – молвило существо.
– Кто здесь? Пошли все вон! – кричал офицер.
– Ты звал о помощи и пришёл я.
– Кто ты? Я никого не звал! Мне никто не нужен! Прочь отсюда!
– Ошибаешься. Тебе нужна помощь, иначе меня бы здесь не было.
– Кто ты такой? Откуда знаешь, как меня зовут?
– Я тот, кто был всё это время рядом. Я давно среди людей и потому знаю многое. Моё имя непостижимо для тебя. Ты не мог меня видеть или слышать. Я ждал момента. Ждал твоей мольбы о помощи. И теперь я здесь. Я помогу тебе. Я могу стать твоим другом.
– Ты идиот! Мне никто уже не поможет. Врачи говорят, что я ослеп на всю оставшуюся жизнь!
– Мне и об этом известно. Я готов всё исправить.
После этих слов лейтенант залился истерическим смехом. Бесформенная фигура исчезла.
Каждую последующую ночь он появлялся снова, и с каждым визитом становился ближе и ближе к койке молодого офицера. Из медперсонала никто не верил словам лейтенанта. Все думали, что бедняга окончательно спятил, раз общается с какими-то духами. На пятую ночь фигура склонилась прямо над головой Матвея.
– Ну что, Матвей, ты решил?
От неожиданности офицер вскрикнул, но медиков на помощь звать не стал.
– Что ты от меня хочешь, нечисть?
– Ответ! – голос духа стал настойчивее, – мне нужен ответ, человек. Решайся! Чего ты хочешь?
– Уже и не знаю, чего я хочу на самом деле, – простонал лейтенант, – дочь, моя дочь. Я хочу её видеть. Хочу видеть свою жену. Просто хочу снова видеть.
– Я верну тебе зрение, в обмен на твою службу.
– Службу? Что ты имеешь в виду?
– Узнаешь, человек. Скоро всё узнаешь. Но помни, твоё согласие это договор между мирами. Моим – миром духов и твоим – миром людей. Это такой союз, который ты не сможешь разрушить. Иначе потеряешь не только зрение, но и свою жизнь.
– Не совсем понимаю…
– Поймёшь всё в своё время. Итак, спрашиваю последний раз. Ты хочешь снова видеть?
– Да! Чёрт тебя дери! Да!..
В армию Алексей Семёнов пошел, как и многие в то время. Сначала отучился в университете. Потом догнала повестка, так как не было «мазы» от этого дела. Реформа шла полным ходом, и срочники несколько лет служили всего по году. На распределке1 выдали новую форму: камуфляж, берцы и шапку. Единственное, что напоминало о прошлой эпохе – это жёлтая бляха на ремне со звездой и советским «Серпом и Молотом» посредине. Отправили служить в какую-то тьму-таракань на Дальнем Востоке. Войска связи. Несколько дней тряслись с другими новобранцами в поезде. А уже от ж/д вокзала до части добирались на армейском «Камазе». На месте довольно обыденная для армии картина: небольшой гарнизон, расположенный среди лесной чащи, КПП2, хмурые солдатики. Затем в санчасть. После – большая столовая. И, наконец, новый дом на целый год – трёхэтажная, с потрескавшейся штукатуркой, казарма. Где-то дальше располагалась техзона3, где несли службу офицеры-связисты. Пока ехали сюда, Алексей уже наслушался всяких страшилок про здешние места. Как это обычно бывает в солдатском фольклоре, кто-то кого-то знал, а тот что-то когда-то слышал про эту воинскую часть. В общем, место не «фонтан», но служить можно. Омрачали картину несколько случаев солдатского суицида. «У каждого своя психика и свой предел», – думал Алексей, когда слышал эти истории. К тому же ему казалось, что это всё дела минувших времён, когда армия была больна дедовщиной, а на дворе стояли лихие 1990-е.
Алексею выпало служить в самой нижней касте воинской части – роте обеспечения (хозрота). Поскольку его служба только началась, дни тянулись и походили на каторгу. С утра до вечера он вместе с остальными новобранцами разгребал снежные завалы на территории гарнизона. Снег в этих местах валил как проклятый. «Старички»4 держали лопаты для виду. Они подгоняли молодняк, а потом фоткались на фоне утрамбованных сугробов. Каждый стремился собрать в своём смартфоне целую коллекцию армейских фото с различными пейзажами, чтобы было чем похвастаться на гражданке.