Джесси Келлерман, Джонатан Келлерман - Голем в Голливуде

Голем в Голливуде
Название: Голем в Голливуде
Авторы:
Жанры: Мистика | Современные детективы | Полицейские детективы | Зарубежное фэнтези
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: 2015
О чем книга "Голем в Голливуде"

Джейкоб Лев – бывший ученик иешивы, бывший студент Гарварда, бывший детектив, а ныне сотрудник транспортного отдела лос-анджелесской полиции, а также алкоголик, страдающий депрессией. Джейкобу невыносимо расследовать убийства, поэтому он больше не работает в убойном отделе, а корпит над анализом дорожных пробок. Жизнь его отчаянно скучна. Но в один странный день на него лавиной обрушиваются подозрительные события. Поутру в его квартире обнаруживается умопомрачительно красивая женщина – непонятно, откуда она взялась, и непонятно, куда вскоре делась. К Джейкобу настойчиво обращаются из таинственного Особого отдела, о котором он никогда не слыхал. Джейкобу поручают расследовать страшное и странное убийство. На месте преступления обнаружено немногое – оторванная голова и выжженные на столе слова на иврите. Джейкобу предстоит вернуться не только к своему полицейскому опыту, но и к своей давным-давно отринутой религии. Расследование приведет его в Прагу, где когда-то жил еще один герой этой загадочной истории – голем, в XVI веке сотворенный мудрецом Махаралем, пражским раввином.

Джонатан Келлерман, психолог и автор детективных бестселлеров об Алексе Делавэре, и его сын Джесси Келлерман, автор бестселлеров «Гений», «Философ», «Зной» и «Беда», вместе написали напряженный и решительно непредсказуемый детектив о мести и искуплении. «Голем в Голливуде» – гремучая смесь: древние легенды, переселение душ, отмщение, жестокость и милосердие, полицейские будни (без надежды на праздники), одержимая погоня за неудобной истиной, упрямые попытки смеяться, даже когда впору заплакать, подлинное горе и редкая, но острая радость. И вечная любовь тоже будет – потому что без нее не бывает вечности.

Бесплатно читать онлайн Голем в Голливуде


© А. Сафронов, перевод, 2015

© «Фантом Пресс», оформление, издание, 2015

Глава первая

Прага, Чехия

Весна, 2011 год


Черед ее долго пас.

Слежка – важный и чрезвычайно приятный этап. Остаешься в тени, но умные мозги бурлят, зрение, слух и все прочее до предела обострено.

Его недооценивали. Всегда. Итон: две ночи в запертом чулане. Оксфорд: бесконечные насмешки девиц-кобылиц и жеманных парней. А еще разлюбезный папаша, глава семейства, хранитель домашней казны. Ха-ха, сынок – отменно образованный курьер.

Однако недооценить – все равно что не заметить.

Он это использовал.

Теперь – выбирай любую.

Осмотри стадо.

Отбракуй.

Яркоглазая брюнетка в Брюсселе.

Ее почти что копия в Барселоне.

Первые шаги, восхитительные сельские пейзажи, оттачивание мастерства.

Безошибочный трепет накатывал, как припадок. Спору нет, ему нравился определенный тип: темные волосы, точеные черты. Из простых, не шибко умная, не дурнушка, но вовсе не красавица.

Не дылда, но чтоб грудастая. Податливая упругость неизменно возбуждала.

Эта – что надо.

Черед заприметил ее на Карловом мосту. Уже две недели рыскал по городу, осматривал достопримечательности и ждал своего часа. Прага ему нравилась. Здесь он уже бывал и никогда не разочаровывался.

На фоне трескучих стай американских туристов в джинсе, уличных музыкантов с пропитыми голосами и не особо одаренных художников-портретистов она выделялась благопристойностью. Широкая юбка, гладко зачесанные волосы, сосредоточенный взгляд, угрюмое скуластое лицо в бликах утренней Влтавы.

Идеально.

Черед пошел за ней, но она растворилась в толпе. Назавтра он, собранный и полный надежд, опять стоял на мосту. Открыл путеводитель, перечитал раздел «Знаете ли вы?». Для крепости мостовых опор в раствор подмешивали яйца. Добрый король Карл IV повелел собрать в королевстве все яйца, и тупые слюнтяи-подданные безропотно сложили их к ногам его величества.

Знал ли это Черед?

Конечно. Он знал все, что нужно, и еще много сверх того.

Даже путеводитель его недооценивал.

Она появилась в то же время. И на другой день тоже, как часы. Три дня кряду Черед наблюдал. Аккуратистка. Отлично.

Сперва приходила в кафе у моста. Надев красный фартук, за гроши убирала посуду со столов. В сумерки перебиралась из Старого города в Новый и, сменив красный фартук на черный, в пивной, облюбованной, судя по запаху, местными, таскала подносы с кружками. В витрине красовались фото колбасок, облитых мутным соусом, который здесь добавляли во все.

Из укрытия трамвайной остановки Черед смотрел, как она туда-сюда шастает. Дважды к нему обратились на чешском, что лишний раз подтвердило его неприметность. Он ответил по-французски – мол, не понимаю.

В полночь девушка закончила уборку. Выключила свет в пивной, а через пару минут двумя этажами выше вспыхнуло желтым окно и блеклая рука задернула штору.

Значит, съемная каморка. Печальная беспросветная жизнь.

Восхитительно.

Какие варианты? Уделать в ее собственной спальне.

Заманчиво. Но Черед презирал бессмысленный риск. Перед глазами пример папаши, прожигавшего тысячи на футболе, крикете и прочих игрищах недоумков с мячиком. Состояние, копившееся веками, сгинуло в букмекерских утробах. Не очень-то он разборчив, папаша. Без конца твердил, что просадит все до последнего пенни. Дескать, сын пошел не в него и ни черта не заслуживает.

Когда-нибудь Черед все ему выскажет.

Однако к делу – незачем менять шаблон, который себя оправдал. Он уделает ее на улице, как прочих.

Какой-нибудь привилегированный гражданин свободного мира найдет под забором или за мусорным баком оболочку с остекленевшим взором.

Справа от пивной Черед осмотрел неприметную дверь с шестью безымянными звонками. Имя не играло роли. Он присваивал им номера. Так легче составить каталог. Да, в нем есть библиотекарская жилка. Эта станет номером девять.


На седьмую ночь, в четверг, Девятка, как обычно, поднялась к себе, но вскоре вышла на улицу – в руках перьевая метелка и белый матерчатый сверток.

Чуть отпустив ее, следом за ней он пересек Староместскую площадь, где было слишком людно. В Йозефове, бывшем еврейском квартале, нырнул в те́ни Майзеловой улицы.

На днях он здесь побывал, вспоминая город. В старые еврейские кварталы стоило наведаться. Он упорно протискивался сквозь гадкое скопище ротозеев, которые, внимая болтовне гидов о славянской толерантности, безостановочно щелкали камерами. На евреев в целом ему было плевать – они не вызывали безудержной ненависти. Он их презирал, как и прочие меньшинства, к которым относилось все человечество, за исключением его самого и нескольких избранных. Знакомые евреи-одноклассники были самодовольными тупицами и изо всех сил пытались перехристианить христиан.

Девушка свернула направо к ветхому желтому зданию. Староновая синагога. Чудное название вкупе с чудной архитектурой. К готике подмешали ренессанс, получилась невкусная каша из зубчатого пиньона и подслеповатых окон. Старья гораздо больше, чем новизны. Хотя в Праге старья немерено. Как шлюх. Этого добра с него довольно.

Вдоль южной стены синагоги проулок вел мимо десяти широких ступеней; дальше – закрытые ставнями магазины Парижской улицы. Может, Девятку ждала уборка в каком-нибудь бутике?

Но у подножия лестницы она свернула налево и скрылась за синагогой. В туфлях на каучуковой подошве Черец бесшумно миновал проулок и выглянул из-за угла.

Девушка взошла на небольшую мощеную террасу на задах синагоги и остановилась перед арочным входом – железной, грубо клепанной дверью. Трио мусорных баков составляло дворовый декор. Девушка встряхнула сверток и повязала ткань вокруг пояса – еще один фартук. Черец усмехнулся, представив ее гардероб, в котором только фартуки всех цветов. У нее столько скрытых обликов, и каждый новый горестнее прежнего.

Девушка подняла отставленную метелку. Встряхнула. И помотала головой, словно отгоняя сонливость.

Юная уборщица, трудяга. Две полные смены, а теперь еще это.

Кто сказал, что рабочая этика сгинула?

Можно было уделать ее прямо там, но с Парижской донесся смех хмельной парочки, и Черец медленно взошел по лестнице, краем глаза следя за девушкой.

Она достала из кармана джинсов ключ и через железную дверь вошла в синагогу. Лязгнул запор.

Под фонарем Черед занял позицию напротив темного силуэта синагоги. Пожарная лестница в кирпичной стене вела к другому арочному входу: жалкая деревянная копия железной двери бессмысленно маячила в тридцати пяти футах над землей.

Чердак. Знаете ли вы? Там всемирно известный (уж таки всемирно?) рабби Лёв сотворил голема – сказочного глиняного исполина, защитника обитателей гетто. Сам ребе удостоился памятника на широкой площади. Следя за девушкой, Черед притворился, будто фотографирует статую.


С этой книгой читают
«Гений» – это детектив и в то же время гораздо больше, чем детектив. Литературный уровень «Гения» приятно удивит даже самого придирчивого ценителя хорошей прозы. Джесси Келлермана сравнивают с Джоном Фаулзом, и в этом есть доля истины. Изощренные, таинственные сюжеты в его романах сочетаются с высочайшим литературным стилем и философской глубиной.Итан Мюллер – галерист. Однажды к нему в руки попадают рисунки художника Виктора Крейка, долгие годы
Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория – правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни – без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начи
У Джозефа Гейста наступила черная полоса. Научный руководитель выставила его из аспирантуры, а подруга – из квартиры. Он остался без крыши над головой и без любимых книг. Рюкзак с жалкими пожитками за спиной да голова Ницше под мышкой – вот и все имущество молодого философа. Но жизнь снова поворачивается к нему лицом – точнее, газетой с необычным объявлением, которое кажется Джозефу очень интригующим…Новый роман автора «Гения», полный литературно
Артур Пфефферкорн, преподаватель литературного творчества, некогда и сам подавал большие надежды как писатель. Но все уже в прошлом. После морской катастрофы бесследно исчезает его старинный друг, прославленный автор триллеров Уильям де Валле. Пфефферкорн опечален известием, хотя всю жизнь завидовал тому, кто не только превзошел его в профессиональном успехе, но стал мужем женщины, которую он любил. Однако события принимают неожиданный оборот: Пф
Журналистка получила доказательства смерти 9 невест, что станет 10 невестой, не знала. Злой рок мотал её по миру в те места, где зверь наследил. Олег с 12 лет хранил девственность невесты, не знал, что зверь приметил добычу и в коварные цели включил план мести, не насытившись растерзанными трупами, который позволит ему дать жизнь Ангелу скорби. Машу интуиция подтолкнула вовремя оказаться на месте преступления, встретить своего избранника, спасти
Наркоманка поймала глюк, а дальше сказка про гномов и реальные проблемы, муж-полковник спас её от смерти, боролся за сохранение семьи, появившись на пороге, как из ларца, со своим другом, но жить с ней не мог, по её вине в парке застрелили их 12-летнего сына. По дороге домой снял путану, друг влюбился в её подругу и ушёл из милиции, подал в Госдуму проект о легализации проституции. Дружба двух путан, гаишника, милиционера и депутата расцвела в со
Герой рассказа неожиданно обнаруживает, что смерть словно ходит за ним по пятам, «снаряды ложатся всё ближе», и задумывается о феномене внезапной смерти…
Есть старое поверье: «У кошки – девять жизней». А что, если существуют и кошачий рай, и Кошачий бог, ведающий душами самого древнего домашнего животного?
Недолго проработал Эльдар Сафаров инструктором административного отдела компартии при МВД СССР. Бурное время начала 90-х несло молодого выходца из Баку все выше и выше по карьерной лестнице. И вот его уже приглашают работать в администрацию президента СССР. Мог ли знать бывший следователь и успешный юрист, что наступили последние месяцы его служения стране, которую он считал своей родиной? Девяносто первый год катком проедет по нему и миллионам г
«По мокрой погодице, в самую осень 1792 года, когда улица Шклова шумит под колесами, как одна унылая лужа, а жидовки даже не выгоняют хворостиной под дождь гусынь своих, у пышного въезда Шкловского дворца остановилась жидовская таратайка.Из таратайки при помощи тощего и мокрого возницы, откинув сырую епанчу, выбрался неизвестный путешественник…»
"Если это любовь, то не надо ничего доказывать. Если надо доказывать – это не любовь", – такую банальную истину Ника, симпатичная девушка 25 лет, поймет на собственном опыте. А ещё влюбится по-настоящему и исполнит свою мечту.
Маленький Саша живёт в билингвальной семье. Папа – немец, мама – русская, брат – Даниель. И чего здесь только не случается: весёлого, комичного, неожиданного! Если в вашей семье тоже объединилось несколько культур, то эта книга для вас. Детям, живущим в билингвальной среде бывает сложно заинтересоваться чтением на русском языке, но им наверняка захочется узнать про кого-то, похожего на них. А их родителям будет интересно сравнить отношения в собс