Таня Листова - Не ведомы пути богов

Не ведомы пути богов
Название: Не ведомы пути богов
Автор:
Жанры: Книги о приключениях | Боевое фэнтези | Героическое фэнтези
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: 2024
О чем книга "Не ведомы пути богов"

Про золушку.Мечта простейшая – мечник в армии ее величества. Солдат. Воин. Достаточно для родного городка, где старые армейцы всегда пользовались почетом. Но что делать, если у богов другие планы? Что делать, если воля властителей там, где вся прежняя жизнь переворачивается вверх дном?В книжке присутствует смена пола, обращаю внимание, поэтому ярые поборники мужского эго ("Че? В натуре? Баба? Гомик!") – проходите мимо, не заглядывайте в эту дверку. Я честно предупреждаю в самом начале. И присутствует пара сцен интимного характера (без серьезных подробностей, но тем не менее (женщина с женщиной, женщина с мужчиной)), поэтому особо трепетные натуры… Тоже самое. Поищите более подходящее вашим предпочтениям.

Бесплатно читать онлайн Не ведомы пути богов


Пролог


 Еньку прошиб холодный пот. Один из монахов сунул в зубы палку, двое других умело обмотали руки веревкой. Стянули ноги и закрепили шею, чтобы не разбил голову…

 "Это больно, – предупредил верховный магистр, окинув взглядом его худое тело. – Не каждый выдержит…"

 Мозг метался в панике. Енька нервно зажмурился: "Боги, помогите умереть…" На сером кирпичном своде неподвижно висели здоровенные пауки, в клочьях грязной паутины…


 __________


 Все началось очень давно.

 Жизнь в Городее казалась легкой. Не чета деревням, где сельчане не имели права носа высунуть за околицу без высокого дозволения. А что? Набросал вяженку, нарубил тростника – и свободен, как суслик в поле. Конечно, если мать не загрузит бочками для зимы, или конопатить крышу, или помогать толстому Глаакину, с его железом…

 Енька обожал палки. Хоть пальцы и болели, после вяженки. На палках он считался лучшим бойцом на своей улице, несмотря на внешность. А внешность – предмет насмешек всего города, и тупых старших братьев. Невысокое щуплое тело, мягкий подбородок, вздернутый носик и тонкие брови делали его похожим на девушку – и это нередко веселило друзей-оболтусов, особенно когда случайный прохожий ошибался: "Простите, маленькая гуаре…"

 Зато он здорово дрался на деревянных мечах. Тут веселье было уже на его стороне – выпад, еще один, отбить слева, карусель вправо… Талант. Это признавали и Туллуз, в прошлом настоящий армейский солдат, и Мерим, уважаемый знаток всего-всего в Айхоне. Туллуз, свесив больные ноги с бочки, одобрительно слушал стук деревянных палок, хмуря свои кудлатые брови, а затем подзывал Еньку, задумчиво щупал его жилистую руку и бормотал под нос: "Эх, тебе бы в школу мечников, парень…"

 Туллуза уважали. Даже скупой Триптих, хозяин местной корчмы, никогда не отказывал в кружке старому воину, повидавшему и Вайалон, и драку за Десну, и Битву Трех Королей. Шиазз, старый оружейник, всегда прислушивался к советам бывалого солдата, и Килху, уличный кузнец, тоже посылал за Туллузом, если принимал мастеровой заказ. А когда седой боец надирался так, что еле добредал до крыльца, волоча поврежденную ногу, – мгновенно собиралась детвора со всей улицы. Ибо любил он, удобно устроившись на бочке, вытереть кулаком усы и повспоминать…

 Енька зачарованно слушал – перед глазами пылали грандиозные битвы, отчаянные смельчаки и упрямые глупцы, честь и слава, ратные подвиги и непроходимая тупость… Поднимались белые дома великой Андоры, столицы королевы Айхо, и вздымала серые кручи Ура-Яш, далекая южная гряда… Мог ли тогда предположить мечтательный парнишка, что когда-то увидят его глаза? И что придется пережить ему самому?

 Ближе к ночи появлялся городовой Громур и разгонял всех по домам: "Брысь, мелкота! Может, кто-то хочет ночевать в управе?" "Дурак ты, Громур… – нехотя слезал с бочки старый солдат под шустрый топот разбегающихся босых пяток. – Как был дубиной, так и остался". "Цыц! – свирепел блюститель закона. – А если увидят, думал головой? Что за сборища устраивает бывший сторонник Белой лилии?"

 Управы на центральной площади боялись все. Мрачное серое здание с решетками на окнах, откуда, поговаривали, по ночам доносились вопли осужденных. И Магистрат, куда каждую субботу приезжал дворецкий, от самого светлого князя, из Берлицы…

 Жизнь в городе была несложной. Не считая вяженки и тростника, конечно. Давнего занятия городеевской детворы, ибо работа выматывающая, а платили пшик. Мальчишки с раннего утра до позднего вечера поднимали пласты слежавшейся тины в Омуте, местном болоте, и таскали ведрами через зловонную жижу. Омутская тина, перемешанная с глиной, мгновенно твердела, а затвердев – могла поспорить с любым цементом из королевства. Один недостаток – сохла. Поэтому обильно смешивали с тростниковой смолой, добываемой тут же, и затем уже отправляли в Артвут, столицу айхонских княжеств. Лучший строительный материал. Правда, вид не помпезный: пузырчатый, грязно-серый, и воняла невыносимо. Но и стоила медяки, вследствие полного отсутствия производства. Поэтому и пользовалась спросом в основном у бедноты.

 Иногда худой, тщедушный Родинка заставлял выпаривать бочки. Килху – раздувать кузнечный горн, а толстый Глаакин – разгружать воз со старым железом… Еще вымести дом, вместе с Весянкой, улыбчивой сестрой, развесить выстиранное белье, натаскать в кадушку воды и нарубить дров. Но к ночи, когда солнце опускалось за расплывчатую гряду отрогов Идир-Яш, он проводил время с друзьями на пустыре, и веселый мальчишеский задор выкидывал совсем другие фитиля и утехи…

 У него было три брата и сестра. Глава семьи работал приказчиком в одной из деревенских уездных усадеб и появлялся в городе только на выходные. Старший служил в городской страже, и по вечерам пьяно покрикивал на мать и сестру, средний на лесопильне разделывал бревна, младший еще ходил под стол пешком. Была ли семья дружная? Енька не знал. Но старался лишний раз не мозолить глаза старшим, чтобы не получить пинка или не нарваться на глупый гогот: "Не нарядить ли эту девицу в платьице и не сосватать ли Абузе?" Оба запрокидывают круглые деревянные головы и начинают ржать, как два диких жеребца перед случкой, снизу вверх оглядывая Еньку. Все наслышаны про странные пристрастия старосты Абузы.

 Неизвестно, с какими мыслями отец назвал его Женькой, ибо Женя (ласкательное для "жены") в Айхоне больше подходило девочкам, и близкие стали попросту звать "Енькой". Только сестра иногда ласково тянула: "Женик…" – но у сестры это выходило совсем не обидно ине прятало никаких внутренних каверз.

 Он обожал сестренку. Весянка была добрая. Искренне жалела, всегда угощала припрятанным медовым пряником или куском твердого сахара. Каждый раз старалась помочь по дому, хоть и у самой руки отнимались от усталости: обстирывала пол-улицы…


 Городея – небольшой город. На самой границе великих княжеств Айхона и Семимирского королевства. Княжества формально считались вассалитетом королевы, но в реальности никто не влиял на власть великих владык Айхона. Это рассказывал Еньке Мерим, обнищавший книжник из самой метрополии. Мерим был веселым и общительным, но от посторонних шарахался, как от чумы, и любил только детей. Поговаривали, что никакой он не книжник вовсе, а дворянин, и раньше был уездным старостой в самой столице. Как бы там ни было, но сутулый книжник с повадками благородного дорна, в штопанном сюртуке, был большим докой в глазах мальчишек с обозной улицы и, казалось, знал все обо всем. О всех пяти великих Домах Айхонских княжеств, и Семимирском королевсте, и даже Диорской империи.

 Однажды Еньке разбили голову, да так, что залил кровью все волосы и рубаху. Юсс, давний закадычный друг, не придумал ничего умнее, как притащить к Мериму, ибо домой Енька идти наотрез отказался


С этой книгой читают
Вас опять ждут юмор, смешные монологи и не только. Продолжение приключений четверки друзей. Светка. Юрка. Славка. Генка. Теперь обстоятельства разделят их на две группы. Славка и Генка попадут на 40 лет назад, в прошлое. Как сложатся их судьбы, зависит от них. Смогут ли они вернуться? Кого им придется спасти и забрать с собой назад в современный мир? Что их ждет в прошлом? Какой финал ждет каждого из них? Чем закончится приключение, зависит от ни
Автор книги длительное время проживал на территории демократической Германии, служа в Советской армии. Общение с немцами было постоянным. Все отложилось в памяти у автора и, спустя годы, превратилось в рассказы и истории.
Молодой княжич Волх Змеерожденный, доведенный горем-злосчастием до страшного деяния – покушения на своего отца, гонимый муками совести, отправляется в далекий путь к Иномерову колесу. Невиданный враг остановил колесо, переплелись и перепутались судьбы всех обитателей Великовершия. Сумеет ли грешный княжич изменить свою тяжелую долю, сумеет ли спасти Великовершие от страшного будущего… То неведомо даже самим суженицам.
Тут много написал рецензий, а может даже и претензий. Наверно сердцем всё принял, а с ним духовное отдал. Поэтому тут и моё, – чужое стало, как своё.
Я написала этот рассказ, будучи 14-летней девочкой, почти ребёнком. А у детей есть та искренность, которой часто не достаёт взрослым. Я поставила перед собой вопросы: зло и добро – предопределённость или выбор? Наблюдать за чужими жизнями и не вмешиваться – дар или проклятье? Отвечая на эти вопросы, я была честолюбива или проницательна? А вы?..
Это рассказ про космонавта, который отправился в свой крайний полёт в космос и встретил чёрта.
– Саш, давай поговорим. Я ведь тебя по-прежнему люблю. Начнем с нуля?– С нуля? – бьет кулаком в грудь. – Ты причинил столько боли, не хочу тебя видеть!– Прости, – непроизвольно тянусь к светлым волосам Саши, заправляю их за ушко. Прикрывает глаза, не отстраняется, дает себя приласкать.– Не прощу! – шипит мне в губы.– Взбалмошная бестия. Настырная, смелая, дерзкая, умная. Несносная, любимая. Притягательная. Сладкая блондинка!Как же тяжело держатьс
– Ты уволена…– Что? Вы шутите?– Нет. Я не смешиваю секс и работу. Так что сегодня переезжаешь ко мне и занимаешь место предыдущей любовницы.Моя челюсть разве что не падает на пол, насколько я в шоке от наглости босса.– Давайте будем считать, что я переспала с вами в рамках благотворительной акции Реабилитация престарелых боссов.Он встает, вжимая кулаки в стол.– Престарелых? Мне тридцать два.– В любом случае я не считаю, что один короткий, незначи