Эрнст Юнгер - Сады и дороги

Сады и дороги
Название: Сады и дороги
Автор:
Жанры: Зарубежная публицистика | Биографии и мемуары
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: 2022
О чем книга "Сады и дороги"

Дневниковые записи 1939–1940 годов, собранные их автором – немецким писателем и философом Эрнстом Юнгером (1895–1998) – в книгу «Сады и дороги», открывают секстет его дневников времен Второй мировой войны, известный под общим названием «Излучения»

(«Strahlungen»). Французский перевод «Садов и дорог», вышедший в 1942 году, в один год с немецким изданием, во многом определил европейскую славу Юнгера как одного из выдающихся стилистов XX века.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Бесплатно читать онлайн Сады и дороги


© 1942, 1979 by – Klett-Cotta – J. G. Cotta’sche Buchhandlung Nachfolger GmbH, gegr. 1659, Stuttgart

© ООО «Ад Маргинем Пресс», 2022

Предисловие

1

На этих страницах упоминается дневник семерых матросов, в 1633 году зимовавших на небольшом острове Сен-Морис в Северном Ледовитом океане[1]. «Гренландское общество» Голландии высадило их там с их согласия для изучения арктической зимы и астрономической полярной ночи. Летом 1634 года, когда китобойная флотилия возвращалась обратно, на острове был обнаружен дневник и семь бездыханных тел.

Одновременно с этим эпизодом в другой части планеты вновь разгорелся великий спор о свободе воли, затеянный Лютером и Эразмом. За теологическим разногласием последовало и политико-территориальное размежевание. В 1634 году в Эгере был убит Валленштейн[2] – наступил момент некоторого замедления. Напротив, смерть Колиньи[3] в 1572 году представляется нам упрощением и ускорением развития в рамках рисуемой картины.

Мы судим так потому, что в централизованном государстве со всеми типичными для него чертами обычно усматриваем цель, которой мировой дух стремится достичь посредством цепочки искусных ходов. А посему триумф Ришелье и Кромвеля кажется нам исполненным смысла, тогда как крушение Валленштейна предваряет эру второстепенных и третьестепенных держав.

Но кому вообще известны истинные исторические величины и оборотная сторона тех медалей, которые чеканит сознание? Кто знает, что потеряла Франция в Варфоломеевскую ночь и что на самом деле предотвратила несчастливая звезда Валленштейна? Однако всё это – не более чем досужее мудрствование, коему предаешься, сидя у камина или коротая время в часы бессонницы. Зачастую мы переоцениваем значение политических фигур и отдельных шахматных ходов.

За сто лет до того, как люди, умирая от цинги, вели на Святом Маврикии свой дневник, Коперник сделал набросок новой космографии. Вполне справедливо, что даты подобного рода кажутся людям важнее, нежели даты политической и военной истории. Ведь они к тому же сопряжены с несравненно более серьезной опасностью. В 1633 году престарелый Галилей предстал перед судом инквизиции. Приписываемая ему знаменитая фраза «Е pur si muove!»[4] относится к числу наших судьбоносных изречений; видно, как крепко разум держится последнего слова.

Между тем мы постепенно свыклись с мыслью, что обитаем на некоем шаре, со скоростью пули несущемся в глубинах пространств навстречу космическим вихрям. Уже во времена Рембо быстрота езды превосходит всякое воображение. И любой антикоперниканский ум, пытаясь осмыслить ситуацию, в какой-то момент понимает, что неизмеримо проще наращивать движение, нежели снова вернуться в спокойную колею. На этом зиждется преимущество нигилиста перед всеми остальными. Тем же объясняется и крайняя рискованность намечающихся в наши дни теологических акций. Существует такая степень скорости, для которой все покоящиеся предметы вдруг становятся опасными и принимают форму снаряда. В арабских сказках достаточно упоминания Аллаха, чтобы настичь и поразить летящих джиннов словно падающей звездой[5].

2

Те семь матросов уже являются персонажами коперниканской вселенной, для которой, кроме всего прочего, характерно стремление к полюсам. Их дневник – это новая литература, а ее главный отличительный признак – отделение мысли от объекта, автора от мира. Отсюда следует великое множество открытий. Неотъемлемая часть этого мира – добросовестное наблюдение, крепкое сознание, одиночество и, наконец, боль.

С тех пор рядом с умершими людьми было найдено и опубликовано посмертно немало подобных дневников. Живущие ныне тоже дают возможность познакомиться со своими записками; со времен doners chez Magny[6] с этим больше не связано никакого риска. Дневниковый характер становится скорее отличительной приметой литературы. Причин тому много, и вышеупомянутая скорость – не самая последняя. Восприятие, разнообразие оттенков могут усиливаться до такой степени, что – как хорошо видно на примере современной живописи – грозят разрушить всякую форму. В противоположность этому дневник как литературный жанр является оптимальным средством. А в тотальном государстве он, по существу, остается последним из возможных способов диалога.

Даже в философском отношении ситуация становится опасной, когда сочинение в чем-то уподобляется вахтенному журналу. «Воля к власти» – первый и наиболее яркий пример. Это заметки, сделанные во время путешествия по морям: они позволяют заглянуть в пучины Мальстрёма, откуда внезапно всплывают чудовища. Мы видим штурмана: он следит за приборами, которые постепенно раскаляются, он обдумывает курс и свою цель. Он изучает возможные пути, маршруты на краю земли, на которых практический ум должен потерпеть крушение. Духовное осознание катастрофы более страшно, нежели реальные ужасы объятого пламенем мира. Пойти на риск готовы лишь самые отважные, крепкие умы, они доросли до масштабов события, но еще не знают, какой груз придется взвалить на плечи. Так была сломлена судьба Ницше, бросать камни в которого считается сегодня хорошим тоном. После землетрясения разбивают сейсмографы. Но не стоит наказывать барометр за тайфуны, если не хочешь быть причисленным к дикарям.

По, Мелвилл, Гёльдерлин, Токвиль, Достоевский, Буркхардт, Ницше, Рембо, Конрад часто оживают на этих страницах в роли авгуров Мальстрёма, бездны, затягивающей нас в свою пучину. К числу сих недюжинных умов относятся также Леон Блуа и Кьеркегор. Они предвидели катастрофу до мельчайших подробностей. Их иероглифические тексты зачастую казались нам непонятными, а до некоторых из них мы как читатели созрели только сегодня. Они подобны транспарантам, надпись на которых проступает лишь в огненном зареве нового мира.

И опять Библия выдержала испытание как Книга книг, пророческая в отношении нашего времени. Впрочем, не только пророческая. Она дарует высшее утешение, являясь для многих источником всякой мудрости и проводником сквозь все ужасы мира. Погружаясь в чтение, начинаешь отчетливо понимать, что стала необходима как новая теология сама по себе, так и экзегеза в духе ХХ столетия. Наброски такой экзегезы пронизывают собой настоящие записки. Они сделаны для собственного употребления, но, возможно, укажут кому-нибудь путь к методике, к самостоятельному вниканию. Методологическим импульсом я прежде всего обязан Леону Блуа, чьи труды также упоминаются на этих страницах. Его я хотел бы непременно рекомендовать молодым немцам, хотя и предвижу сильнейшее возражение. В свое время я превозмог подобную антипатию – ведь нынче нужно следовать истине везде, где бы ее ни встретил. Как и луч света, она не всегда освещает приятные места. Вообще же литературная нить тянется по лабиринту дневников, основываясь на потребности в духовной благодарности, которая, в свою очередь, тоже не может пропасть для читателя даром.


С этой книгой читают
Эрнста Юнгера всегда интересовали парадоксы материального существования и проблемы одиночества человека в индустриальном обществе. Эти темы нашли отражение в «Проблеме Аладдина» – аллегорическом, философско-поэтическом романе, относящемся к позднему периоду творчества автора.В поисках лучшей жизни солдат из Восточной Германии Фридрих Баро дезертирует на запад и волей обстоятельств начинает заниматься похоронным бизнесом. Дела постепенно идут в го
В наши дни мы с удивлением наблюдаем, как у людей вновь пробуждается магическое сознание. Причина проста – несмотря на все кажущиеся достижения науки, мы так и не приблизились к пониманию основ бытия.Тем временем жизнь на планете кардинально меняется, и в настоящий момент все мы – свидетели и участники процессов, не имеющих аналогов ни в истории, ни в доисторическом времени. Земля пришла в движение и меняет свою структуру. И человек, умнейший ее
Одно из знаковых произведений послевоенной Германии и лучший роман Эрнста Юнгера.Историко-философская притча, для увлекательности чтения завуалированная под антиутопию.Город-государство Эвмесвиль – один из последних оплотов порядка и законности на обломках уничтожившей себя человеческой цивилизации. В нем царит свобода нравов, население благоденствует. Оппозицию здесь предпочитают не карать, а прикармливать, а интеллигенцию в прямом смысле покупа
Эссе «Уход в Лес» Эрнста Юнгера (1895-1998) – манифест, посвященный попытке уберечь свободу от политического давления. Юнгер исследует саму возможность сопротивления: как независимый мыслитель может противостоять силе вездесущего государства. Независимо от того, насколько обширными становятся технологии наблюдения, лес защищает мятежника, который, в свою очередь, способен нанести тирании ответный удар.В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
Крупнейший австрийский поэт ХХ века Теодор Крамер (1897–1958), чье творчество было признано немецкоязычным миром еще в 1920-е гг., стал известен в России лишь в 1970-е. После оккупации Австрии, благодаря помощи высоко ценившего Крамера Томаса Манна, в 1939 г. поэт сумел бежать в Англию, где и прожил до осени 1957 г. При жизни его творчество осталось на девяносто процентов не опубликованным; по сей день увидело свет немногим более двух тысяч стихо
Авторы этой книги – крупнейшие мировые политики XX века: Вили Брандт был федеральным канцлером ФРГ в 1969–1974 годах; Генри Киссинджер являлся советником по национальной безопасности США в 1969–1975 годах и Государственным секретарем США с 1973 по 1977 год; Валерии Жискар д'Эстен занимал пост президента Франции в 1974–1981 годах.Все они поддерживали отношения с СССР в период правления Л.И. Брежнева, неоднократно встречались с советским лидером. В
Кому было «всего семнадцать», и кто заставлял сердце Пола биться сильнее? Кем на самом деле была Элеанор Ригби? Что послужило вдохновением для песни “Lucy In The Sky With Diamonds”? Стив Тернер тщательно исследовал истории и события, которые нашли свое отражение в ставших бессмертными и покоривших многие музыкальные чарты песнях, написанных четырьмя простыми парнями из Ливерпуля. Начиная с первого хита “Love Me Do” и первого альбома “Please Pleas
Рихард Зонненфельдт был главным переводчиком американских прокуроров Нюрнбергского трибунала над печально известными нацистскими лидерами Второй мировой войны. Двадцатидвухлетнему эмигранту из нацистской Германии в Америку само участие в этих допросах казалось чем-то сюрреалистичным. Зонненфельдт оказался лицом к лицу с почти двумя десятками нацистских угнетателей, которые семь лет до этого угрожали его жизни и жизни его семьи. Среди них был Герм
…отношение к засосам на шее у разных возрастных категорий людей очень разное. «Делать засосы» является темой, особенно популярной у молодых людей. Первое, что всем открыто демонстрирует засос, это как таковое наличие личной жизни. С его помощью молодой человек либо девушка, даже не отпуская никаких комментариев на эту тему, демонстрируют окружающим свою востребованность в личной жизни. При помощи засосов молодые люди могут как бы «помечать» друг
Дорогой читатель! Герои моего романа – герои в прямом смысле этого слова. Они живут, влюбляются, попадают в разные детективные и мистические истории и, конечно, делают главное дело своей жизни – пожарное дело, которое они однажды выбрали. Все описанные события происходят в Оренбурге, но вполне могли происходить в любом городе нашей необъятной России. Итак, вперёд, дорогой читатель!
Немного грустная книга про мою жизнь, про мои эмоции, про события, которые происходя в моей жизни.
Двадцатилетние парни и девушки попадают на планету динозавров. У них есть только спасательная капсула и мозги. Впрочем, мозги есть не у всех…Они гибнут от нападений огромных монстров, осваивают окружающее пространство и ресурсы, учатся делать копья и глиняные горшки, убивают ужасных хищников и добывают пищу.А параллельно – строят отношения.