Александр Марков - Теоретико-литературные итоги первых пятнадцати лет ХХI века

Теоретико-литературные итоги первых пятнадцати лет ХХI века
Название: Теоретико-литературные итоги первых пятнадцати лет ХХI века
Автор:
Жанры: Монографии | Литературоведение
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: Не установлен
О чем книга "Теоретико-литературные итоги первых пятнадцати лет ХХI века"

Монография посвящена осмыслению необычных явлений новейшей литературы с точки зрения противоречий и зазоров фундаментальной классической традиции. В книге рассмотрены неувязки в классической традиции от Ренессанса до Просвещения и их значение для новых типов производства литературы. Литература рассматривается как способ утверждения мира вообще, и ищутся ключи к тому, что сейчас считается или не считается литературой. Изучаются особенности поэтической речи как самосознания новейшей литературы.

Бесплатно читать онлайн Теоретико-литературные итоги первых пятнадцати лет ХХI века


© Александр Викторович Марков, 2015

© Мария Сибилла Мериан, иллюстрации, 2015


Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

От автора

…там отплясал ОПОЯЗ похоронное шимми своё

и нас окунули в холодное легкое чтенье

в нравоучительное забытьё

В. Кривулин

Сказав А [Марков 2014], решил сказать Б. Вопрос стоит: как возможно теоретическое знание, порождаемое не идеями, наблюдениями, интуицией, а текстом, буквой? В былые времена можно было соединить букву и идею: этому служили иллюстрации и описания, а также сами принципы распространения текстов, как «новинок». Всегда через сетку букв идея освещала происходящее. В век сетевого общения и цифровой обработки больших данных, встает вопрос о том, как возникают идеи в текстах, которые как будто из ничего появляются на экране.

Простое поддержание институций литературы может быть временным решением, но постоянно дает о себе знать вся эта временность: бестселлеры первых пятнадцати лет XXI века доказывают, сколь резко литература освобождается от былых институций. Современный мировой писатель может давать рядом строку Овидия и джаз из радио, и при этом сразу понятно, даже не читавшим Овидия и не слышавшим джаз, чем что выстраивается, где созидается сюжет, где характер, где переживание, где понимание происходящего. Тонкая инженерия смыслов, строящая дома восьмисотстраничных романов, не нуждается в былом арбитраже вкуса, умеренность и вкус здесь в самом отношении к трепетной жизни.

Прежде я рассудил, как поэтики создают воображаемое, создавая иллюстрации, описания или примеры, в этой книге я изучаю, как они могут создать воображаемое, обходясь без создания иллюстраций и примеров. Поэтика – не только замысел, но и смысл литературы, не только ряд примеров и образцов, но и ряд программ, живущих собственной жизнью. Об этом книга.

Главная идея книги проста: влияние науки на литературу или искусства на литературу – это не влияние готовых знаний, которые надо только заимствовать, а напротив, влияние предельно неготовых знаний, которые и заставляют литературу быть живой вопреки ее собственным институциям. А главная тема, как перемены в понимании термина «акциденция» (привходящий признак), в диапазоне от «случайного» до «необходимого» меняли статус литературы и поэзии.

В издании сохранено авторское употребление прописных и строчных букв, и есть два-три примера авторской пунктуации. Благодарю Елену Сунцову как вдохновителя этой книги (с записок о стихах ее издательства и началась весной эта тема). Посвящаю книгу современникам, празднующим сегодня день рождения: Владимиру Георгиевичу Сорокину и Екатерине Леонидовне Марголис. Предварительные варианты некоторых разделов публиковались на порталах Gefter.ru и Syg. ma, большая часть разделов публикуется впервые.

7 августа 2015 г.

Введение

Согласно Аристотелю, мыслить вещь мы можем только тогда, когда мы различаем сущность и привходящие признаки (акциденции). Но в литературе, как мы сами привыкли говорить, произведение живет собственной жизнью, разрешая своим признакам служить опознанию действий, а не неизменных вещей. Признаки приобретают ту степень свободы, которой не знает философия. При этом любое превращение признаков в инструменты, будь то создание математических формул, литературных штампов, национальных канонов или иллюстративных рядов, не привязывает их к готовым наборам сущностей, не расставляет их по полкам, но напротив, вносит интенциональное измерение «от случайности к возможности». Понимание того, как это происходит, как литература вдруг раскрывает все карты возможностей, откуда берутся бестселлеры, какие идеи учат читать – это ближайший итог первых пятнадцати лет XXI века. Наша книга требует предварительного знакомства читателя с основными терминами Аристотеля (энтелехия, чембытность {τὸ τί ἦν εἶναι}, предикация-категория) и Гуссерля (интенция, феномен, эйдетическое), равно как знания слов пайдейя и экзегеза.

Глава 1. Механизмы поэтики: пересборка

1.1. Поэтика от «очищения страстей» к «очищению намерений»

Выражение sincere affetto может быть переведено на Английский как sincere statement, вроде бы без ущерба для смысла. С Русским языком сложнее. Новейший переводчик передает строку из сонета Аньоло Бронзино O, stupor di natura, Angello eletto…

Con puro core, e con sincere affetto

как

c любовью неизменной
И чистым сердцем

Переводчики на Европейские языки оставляют слово «аффект» без изменений. Об «очищении аффектов» Европейская поэтика заговорила, когда так было передано выражение Аристотеля κάθαρσις τῶν παθημάτων – очищение страстей. С тех пор значение слова «аффект» расщепилось на два противоположных: бурная эмоция и безусловная преданность. Выражение uomo di sincerità e di affetto следует перевести вроде «искренний и пылкий», а приписка con sincero rispetto e affetto значит «с искренним почтением и преданностью».

Стихотворение представляет собой посвящение собственного дара величию Микеланджело, как совершенному мастеру. Мастерство может достичь совершенства, и это совершенное мастерство требует несомненной преданности мастеру. В такой топике мыслил Элиот, посвятивший учителю и редактору Эзре Паунду как «лучшему мастеру» («лучшему изготовителю») свою Бесплодную землю. Именно у Элиота, знатока средневековой и ренессансной лирики Т.-С. Элиота в «Литтл Гиддинг» из Четырех квартетов, мы находим строки, которые и раскрывают смысл строк Бронзино:

And what you thought you came for
Is only a shell, a husk of meaning
From which the purpose breaks only when it is
fulfilled
If at all

(То, ради чего, как ты думал, пришел – только раковина, оболочка смысла, из которой предназначение пробьется только когда она переполнится, если вообще переполнится)


Слово husk означает одновременно оболочку, шелуху и каркас: что нужно снимать, что снимает сама природа, когда время пришло. Сюжет получается интересный: (творческий) замысел оказывается лишь оболочкой для того, что человек имеет в виду, а намерение человека прорывается через эту оболочку, когда становится избыточным во всех смыслах. Вместо привычного нам конфликта между замыслом и воплощением здесь происходит наложение двух представлений о полноте: о смысле, заполняющем всю оболочку, и о цели, прорвавшейся через наше намерение.

Такие два представления о полноте всегда были в Европейской культуре. Одна полнота – это полнота власти, plenitudo potestatis, которая как раз заполняет всю оболочку вещей, чтобы в конце концов проявилось намерение. Другое представление о полноте – это plenitudo в качестве πλήρωμα, которая может вобрать в себя вещь как свое измерение; и тогда цель и оказывается возможностью осуществить полноту, происходящую из самой полноты, – свободную полноту, которая может осуществиться, а может и нет.


С этой книгой читают
Постмодернизм отождествляют с современностью и пытаются с ним расстаться, благословляют его и проклинают. Но без постмодерна как состояния культуры невозможно представить себе ни одно явление современности. Александр Викторович Марков предлагает рассматривать постмодерн как школу критического мышления и одновременно как необходимый этап взаимодействия университетской учености и массовой культуры. В курсе лекций постмодернизм не сводится ни к идео
Экфрасис, описание действительного или мнимого живописного произведения, был важнейшей частью воспитания ритора, способного играть с воображением слушателя «здесь и сейчас». Экфрасис близок выразительному чтению, это «выразительное зрение». Чем больше поэзия хочет видеть, усложняет механизм своего зрения, тем больше она нуждается в экфрасисе.
В книге Александра Маркова 1980 год символизирует возвращение эстетики и поэтики в область политических решений и гражданского опыта. События переломного года холодной войны анализируются сквозь призму вышедшей в том же году книги «Изобретение повседневности» Мишеля де Серто и той уникальной смычки литературной и интеллектуальной жизни, которая произошла в тот период. 1980 год стал годом изобретения современной повседневности, превращающей любое
Монография посвящена «духовному в искусстве» с позиций исторической поэтики и интеллектуальной истории философии. Изменения жанров, стилей, состава литературы, выбора источников познания, новое отношение к жизненным моделям – часть выяснения отношений европейского человека со словом, которое его искушает, возвышает и обгоняет. История классической риторики и проповеди, полная невероятных перипетий и метаморфоз – ключ к пониманию «духовности» иску
Данная монография отражает новые тенденции в подготовке бакалавров и предлагает конкретные изменения, которые основаны на изучении психолого-педагогической литературы, нормативных документов, существующей системы подготовки.Автор исходит из изменений и преобразований, происходящих в системе подготовки студентов (бакалавров) в высшей школе, ставит задачу разрешения насущной для системы образования проблемы подготовки студентов к творческой педагог
В монографии рассматриваются вопросы теории детективного жанра, некоторые малоизвестные главы его истории, удачные и не очень удачные примеры соревнования экранизаций детективов с их литературным первоисточником. Показывается, как детективу удается быть по преимуществу головоломкой, не порывая при этом с художественностью. Развенчиваются некоторые популярные мифы о детективе: миф о возможности использования детективного сюжета как "упаковки" для
Монография посвящена исследованию специфики художественного историзма лирики поэтов пушкинской поры. В работе собран и рассмотрен обширный материал, включивший в себя множество поэтических текстов первой половины XIX века. Внимание к ним носит разноуровневый характер: это и проблемы литературных направлений, жанров, художественного своеобразия, и версификационные особенности памятников русской поэзии.Книга предназначена для литературоведов, препо
В монографии раскрываются теоретические основы организация управленческой деятельности директора сельской школы в условиях полицентризма. Полицентризм, как одно из положений новой парадигмы управления, служит основанием для создания оптимальных социально-педагогических условий исполнения государственных планов по реструктуризации сети сельских учреждений образования. Монография адресована научно-педагогическим работникам системы постдипломного об
Настоящее методическое пособие подготовлено в соответствии с Государственным образовательным стандартом РФ по дисциплине «Правоведение» для высших учебных заведений неюридических специальностей с учетом основных направлений подготовки студентов по медицинским специальностям.
В сборник вошли повести журналиста Георгия Янса «Окрашенное портвейном», «Паранойев ковчег», «Предприниматель без образования юридического лица».
В сборнике представлены рассказы трех студентов о начале самостоятельного пути в жизни. Личные истории раскрывают внутренний мир их авторов и рисуют реалистичные портреты современников. Рассказ "Фотостудия" знакомит читателя с попыткой студента-географа подработать в фотостудии. Рассказ "Школа игры" посвящен поиску ребенком своего "я" через обучение музыке. Рассказ "Практика" показывает первые шаги в профессии студента-юриста.
Это абстрактные рассказы, призванные для того, чтобы нарисовать чувства в ваших сердцах. Здесь практически нет диалогов, только описания картинок в моей голове. Они жили отдельно, но я постаралась собрать их в нечто единое. Их ещё так много – островов из слов, куда не долетели самолеты народного внимания.