Гордей Левченко - Вместе с флотом. Неизвестные мемуары адмирала

Вместе с флотом. Неизвестные мемуары адмирала
Название: Вместе с флотом. Неизвестные мемуары адмирала
Автор:
Жанры: Биографии и мемуары | Документальная литература
Серия: Маршалы Сталина
ISBN: Нет данных
Год: 2015
Другие книги серии "Маршалы Сталина"
О чем книга "Вместе с флотом. Неизвестные мемуары адмирала"

Такое еще случается: потомки давно ушедшего в небытие адмирала, разбирая его архив, нашли прежде не издававшиеся мемуары.

Гордей Иванович Левченко был одним из тех военных руководителей, чьи части приняли на себя самый первый удар противника. Одесса, Николаев, Севастополь – вот этапы боевого пути адмирала в огненные дни 1941 года. Именно Левченко командовал обороной Крыма в первый год Великой Отечественной войны.

В дальнейшем адмирал оставался на самом острие боевых действий советского флота. Это он командовал Ленинградской и Кронштадтской военно-морской базой в дни героической обороны Ленинграда.

Мы представляем уникальные мемуары одного из самых заметных командиров советского флота в военные 40-е годы ХХ века.

Бесплатно читать онлайн Вместе с флотом. Неизвестные мемуары адмирала


© Левченко Г.И., 2015

© ООО «ТД Алгоритм», 2015

Часть 1

Первая империалистическая

Я родился 20 января 1897 года в селе Дубровка. Село, в котором я провел свое детство, речка Смолка делит на две половины. В административном подчинении село относилось к Новград-Волынскому уезду Житомирской губернии. Значительная часть земель принадлежала графу Потоцкому. Он же являлся предводителем местного дворянства.

Узкие оскудевшие полоски земли родили мало, а ведь это была основа жизни крестьян. Помещик пользовался дешевой рабочей силой, особенно женской, при уборке урожая.

…Покосившиеся хаты жались одна к другой, село притихло. Парни и девчата редко собирались по вечерам. Часто собирались мужики, перешептывались осторожно, но уже поговаривали о разделе земли помещичьей и церковной. Особенно часто собирались мужики у вернувшихся с Русско-японской войны солдат-односельчан. Для меня многое в этих разговорах было непонятно. Они звучали тревожно и радостно. Они сулили другую жизнь, более счастливую.

А что такое крестьянская доля, я уже знал. Хата с глинобитным полом в одну большую комнату с русской печкой, а по вечерам непрерывно чадит лучина. Мать расстилает на полу домотканую холстину, и мы вповалку располагаемся на ней спать. Когда гаснет лучина, в темноте еще долго носится запах сухого дерева. Слышно как за печкой раздается пение сверчка.

Из семи детей в семье я был шестым по счету. Но и на мне уже лежало немало обязанностей: помогал пилить и колоть дрова, щепал лучину, помогал матери по хозяйству.

Весть о январских событиях 1905 года пришла в село поздно. Привез ее раненый солдат, возвращавшийся домой и попутно заглянувший в наше село. Он-то и поведал крестьянам о всех событиях. Особый интерес вызвала весть о возможном разделе между крестьянами помещичьей и церковной земли. Солдат часто говорил, что для этого нужна большая сила и ум, жалко, что грамотных среди мужиков маловато. Землю-то может еще и мы отобрать успеем, а хозяйничать на ней будут наши дети.

В деревню нагрянули жандармы. Многих крестьян избили, солдата арестовали. Больше я его не видел, но его слова глубоко запали в мою душу и запомнились на всю жизнь. Мне казалось, что простому крестьянскому парню вместе с миллионами таких же простых людей придется хозяйствовать на земле.

Как сложилась в дальнейшем моя жизнь? Поступил я в церковно-приходскую школу. Учителем был Семен Михайлович Белецкий. Он много вкладывал своих сил, труда и любви, чтобы дать начальные знания деревенским ребятам, открыть путь к знаниям. Противоположностью этому был сельский священник Ковалевский. Своими окриками, а порой и прямым издевательством, подкрепленными божественными изречениями из святого Евангелия, своими угрозами, что Бог нас покарает, он отбивал всякое желание к учебе. Многие деревенские парни и заканчивали на этом свое образование.

Приходскую церковную школу я окончил. Стал просить отца направить меня в город Новград-Волынск, расположенный в тридцати километрах от Дубровки, учиться в городское двухклассное училище. Желание мое исполнилось. Плата за обучение составляла 6 рублей. Чтобы заработать на книги, тетради и иметь возможность оплатить другие, связанные с учебой расходы, я в летнее время нанялся пасти скот в своем селе. В летнее время одевал себя сам. Умел хорошо плести лапти и в летнее время обходился при любой погоде, сапоги были не нужны. Так было в летнее время все три года, пока учился в городском училище. Уголок был снят – именно уголок – только для ночлега у сапожника Коростылева, который всегда пропивал свой заработок на ярмарке, а жена его была прачкой. Мне приходилось очень часто носить с речки воду для стирки и других бытовых нужд. Раз в месяц отец привозил продовольствие из дому: картошку, муку, сало.

Учился успешно. Три года прошли быстро, и вот уже встал вопрос: что делать дальше, как быть? Самое большое, на что я мог рассчитывать – это получить место писца в земской управе. Нет, это меня не устраивало. Учиться дальше? Но для этого нужны средства.

Как-то гуляя по городу я случайно прочитал объявление, что школа юнгов в Кронштадте производит набор молодежи в возрасте 16–17 лет. В объявлении указывалось, что все принятые в школу находятся на полном обеспечении. Для поступления в школу юнгов нужно было сдать экзамены и пройти медицинское освидетельствование в одном из перечисленных пунктов. Ближайшим был город Могилев. Экзамены были назначены на июль месяц.

Кто из нас в пору юности не мечтал о дальних морских походах, о суровой и увлекательной жизни моряка! К тому же открывалась возможность учиться, да еще на полном обеспечении.

Сборы были недолгими. Котомка с продуктами, купленный за последний деньги билет 4-го класса – и вот я уже еду в Могилев.

По прибытии на место я отыскал приемную комиссию, встретился с такими же искателями счастья – Молодцовым, Демиденко, Дроздовым и Выдра. Вступительные экзамены я сдал, медицинская комиссия признала годным к службе на флоте. Можно было возвращаться домой и ждать там первого сентября. Денег на обратный билет не было. Пришлось добираться «зайцем» – то на площадке между вагонами, то в тамбуре, то на крыше, а местами – пешком по шпалам. Но, как говорится, свет не без добрых людей. Вот такого доброго человека я и повстречал. Звали его Петр Сидорович Огородников, он был главным кондуктором товарного поезда и на груди его висели большие часы и свисток. Петр Сидорович снял меня с крыши вагона и строго отчитал. Потом, выслушав мою историю, ворчливо заметил: «Беда с вами, с «зайцами». Иди за мной».

Я думал, что он ведет меня к жандарму. Однако Петр Сидорович посадил меня в пустой вагон и запломбировал его. Теперь я мог ехать спокойно.

Поезд часто останавливался и подолгу стоял. Время тянулось медленно. В пустом вагоне было тоскливо. Мучил голод. На одной из остановок дверь вагона отворилась и Петр Сидорович весело спросил: «Ну как, путешественник? На-ко вот, поешь», – он протянул мне большой кусок хлеба с салом, – мое любимое кушанье. Я жадно набросился на еду. Подождав пока я поел, он стал меня расспрашивать, изредка задавая вопросы и все время чему-то улыбаясь. Его добродушные глаза напоминали мне взгляд того раненого солдата, которого я видел в Дубровке в 1905 году. «Учиться – это хорошо. Народ наш умен и талантлив, а грамоте не обучен. Может от этого и живем в нужде и в дикости», – сказал Петр Сидорович.

На станции Овруч мы расстались с ним, дальше состав не шел. Сидорович дал мне на дальнейшую дорогу 50 копеек. В общей сложности от Могилева до станции Полонное, что расположена в 20 километрах от Дубровки, я добирался много дней. Однако все эти мытарства казались мне незначительными по сравнению с главным. Это главное заключалось в коротком поэтическом слове – море! Ему я вверил свою судьбу и сердце, оно, еще не виденное, но уже близкое, властно звало к себе.


С этой книгой читают
Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза
Это воспоминания знаменитого военачальника Маршала Советского Союза А. М. Василевского. Большая часть книги посвящена Великой Отечественной войне, работе Ставки Верховного Главнокомандования, Генерального штаба, решающей роли Коммунистической партии в завоевании Победы. А. М. Василевский рассказывает и о людях, которые учили его, воспитывали в нем воина, командира, – М. В. Фрунзе, И. П. Уборевиче, Б. М. Шапошникове, М. Н. Тухачевском, В. К. Триан
Имя Маршала бронетанковых войск Михаила Катукова сейчас не очень известно. Зато каждый, кто интересовался ходом Берлинской операции, помнит, что такое Зееловские высоты. А ведь именно танки Катукова ломали там оборону противника.А началось все осенью 1941 года, когда вражеские танки рвались к Москве. Но в решающий момент в числе других соединений им преградила путь 4-я танковая бригада под командованием Михаила Ефимовича, автора этой книги. Танки
Впервые в одном томе – все воспоминания маршала, начиная с тех пор, как он выполнял военные миссии в Китае, и заканчивая последними днями Великой Отечественной войны. Многие из них не переиздавались десятилетиями.В годы Великой Отечественной Маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза Василий Иванович Чуйков командовал 62‑й армией, впоследствии преобразованной в 8‑ю гвардейскую. У этой армии большая и интересная история.Она была сформи
Христофор Колумб был тем, кого лев Николаевич Гумилев называл пассионариями. Интересно было бы проследить формирование этой внутренней пассионарности. Что способствовало тому, что Колумбом овладеет великая цель? Воспитание? личный пример родителей (это как раз представляется сомнительным, если его отец был действительно ткачом)? Или же он стал таким не благодаря, а вопреки воспитанию и влиянию окружающей его действительности? Все эти вопросы оста
На протяжении многих столетий личность Чингисхана привлекала внимание и историков, и простых людей. Все они стремились постичь загадку его возвышения и ту роль, которую он сыграл в мировой истории. Несмотря на все новые и новые открытия, связанные с той эпохой, загадок вокруг имени Великого завоевателя меньше не становится. Одна из самых главных – откуда же взялась столь могущественная сила, завоевавшая почти всю цивилизованную Восточную и Центра
«Не было ни одного врага, которого он бы не победил, не было ни одного города, которого бы он не взял, ни одного народа, которого бы он не покорил», – так говорили об Александре Македонском древние историки. За всего лишь одно десятилетие Александр сумел создать державу, равной которой не знало человечество. О жизни великого полководца и государственного деятеля, о событиях эпохи царствования Александра Великого и рассказывает эта книга.
Лев Троцкий – одна из самых загадочных фигур в истории советского государства. С его именем связаны ключевые события страны – октябрьская революция, приход к власти большевиков, заключение Брест-Литовского мира, гражданская война, "красный террор"… Именно Троцкий помогал Ленину в организации октябрьской революции, а затем стал самой яркой фигурой в большевистском правительстве. Вот что говорил философ Николай Бердяев: "Бесспорно, Троцкий стоит во
«Фундамент выкладывают из прочных материалов: бутового камня, известняка, железняка или бетона.Печи массой не более 750 кг разрешается устанавливать на полу при условии, что он достаточно прочен и доски при хождении не прогибаются. Но лучше устанавливать печи на отдельном для них фундаменте.Печи массой свыше 750 кг обязательно требуют устройства отдельного прочного фундамента. Если грунт сырой, следует применять кирпич-железняк, так как обычный к
«Русские печи бывают обыкновенными, т. е. самыми простыми, со щитками и улучшенных конструкций.Обыкновенные печи имеют ряд недостатков. Они расходуют много топлива, из которого только 25–30 % идет на нагревание печи, остальное уходит в трубу. Происходит это потому, что у печей нет никаких дымооборотов. Количество тепла, выделяемого печью, одинаково как зимой, так и летом. Печь прогревается только до уровня шестка или пода, остальная часть (800–90
Книга, которую ты читаешь (обращаюсь на "ты", потому что если читатель с автором не на "ты", то стоит ли вообще читать такую книгу?) состоит из филологических игр, этаких упражнений с русским языком. Есть здесь глава "Пословорки и поговицы" (чуткое ухо конечно же услышало "пословицы и поговорки", просто они получаются необычным способом)."Сольфеджио для поэтов" позволяет обсосать со всех сторон фразу (поговорку, пословицу, крылатое выражение…). Н
«Катафалк – это к неприятностям» – подумала я, встретив профессора Ульриха фон Грейта, который и носил это меткое прозвище. Оное, к слову, отлично характеризовало этого невыносимого, циничного и надменного типа. И по совместительству – моего жениха.Правда и сам Грейт был не в восторге того, что по условиям завещания ему достается не только внушительное наследство, но в придачу к состоянию – еще и невеста. И ладно бы та – суженая. Так нет же, ссуж