Антонина Климина - Греча. Стихи

Греча. Стихи
Название: Греча. Стихи
Автор:
Жанр: Стихи и поэзия
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: Не установлен
О чем книга "Греча. Стихи"

В «Грече» каждое стихотворение – отборное, аппетитное и самодостаточное и, в то же время, в чем-то созвучное остальным. Прямо как зерна хорошо приготовленной рассыпчатой гречи. Эта подборка – лучшее из написанного автором с 2015 по 2018 год. Смешные, серьезные, задумчивые, а иногда и мрачные мысли и стихи – все вперемешку. Как, впрочем, и вообще все в этой жизни.

Бесплатно читать онлайн Греча. Стихи


Иллюстратор Марина Михайловна Климина


© Антонина Климина, 2021

© Марина Михайловна Климина, иллюстрации, 2021


ISBN 978-5-4493-0262-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГРЕЧА


Всем привет!

Анекдот.

Разговаривают две поэтессы:

– А я вчера твой сборник стихов купила!

– А, так это ты!

Очень рада, что вы читаете эту книгу и надеюсь, что тексты, которые я писала, окажутся для вас нескучными.


Не прошло и ста лет, как я решила сделать книгу стихов для того, чтобы не выискивать тексты по разным электронным ресурсам, а  при случае сразу предъявлять нечто цельное и готовое к употреблению.


Не хочу никак комментировать стихотворения, написанные ниже, мне кажется, куда интереснее, если каждый будет читать и приходить к своим выводам и умозаключениям.


Здесь же хочу сказать огромное спасибо за поддержку моим друзьям, родителям, детям и моей сестре, Марине Климиной, которая, помимо всего прочего, и проиллюстрировала этот сборник (надеюсь, вы оцените и ее работу).


Хорошего вам чтения!

С любовью,

Антонина Климина

2018

ТРАМВАЙ

Так много времени
проводим вместе,
Что многое подзабылось,
важное поистерлось:
Где ты, а где – я.
Где чья рука, нога,
нервные окончания, совесть,
вопросы, усталость, свобода.
Я просыпаюсь каждое утро
в этой неразберихе тел,
в этом хаотическом
перетекании судеб
одной в другую
и обратно.
Мы – как закольцованная ветка
трамвая,
что никак не может уехать в депо.
Кто-то изобрёл вечный двигатель,
подключил его к проводам,
и трамвай все идёт и идёт по кругу
тысячный миллионный раз.
Ветшает обивка сидений,
облетает краска с боков,
трамвай сворачивает на новый круг,
надеясь, что он – последний.


КОПЕЕЧКА

Пожалела девочка бомжика,
Подбросила ему копеечку
На булочку, на бутылочку,
На радость маленькую,
Нежданую, важную.
«Ох спасибо, спасибо, девочка,
Здоровьица тебе крепкого,
Мужа тебе хорошего,
Непьющего, работящего.
Не переживать тебе, девочка,
Человеческой жалости,
Бесхребетности, бестолковости,
Ненадежности, недалекости,
Равнодушности и жестокости.
Не искать тебе, девочка,
Ни великого, ни малого,
Не пугаться ни будущего,
Ни прошедшего,
Не кидаться ценностью,
Не давиться нужностью.
Я так пробовал – не сложилося,
Ты попробуй, а вдруг получится».

АМАЗОНКА

     «Вот, например, Амазонка.
     Ящерицы с белыми пятнами
     убивали ящериц с синими пятнами.
     Ничего личного,
     просто боролись за выживание,
     пока их не уничтожила
популяция водоплавающих птиц,
но и их, в свою очередь,
истребили хищные птицы,
которые не выдержали
конкуренции
с крокодилами,
ну а те быстро пошли
на сумочки и кошельки
успешных и предприимчивых
Homo sapiens.
Ну а племя пигмеев,
поклонявшихся крокодилам —
эти сгинули сами собой.
А чуть позже, позже
всех уравнял бульдозер.
Тысяча бульдозеров,
миллион бульдозеров
съехались отовсюду,
нашли что-то ценное
в прибрежном иле,
так что перекопали всю экосистему
к чертовой матери».
Профессор Змеебородов
задумался, замолчал.
Аспирант Рукожуков
распахнул окно.
Май, цветущие клумбы, запах листвы.
«И знаете что?» -говорит профессор, —
Самой устойчивой оказалась
популяция простейших,
расплодившаяся в ржавых ковшах
бульдозеров в дождливый сезон.
Вот у кого надо учиться
процветанию!
Такая вот антиутопия».
Змеебородов собирает портфель —
медленно, не торопясь,
расправляет за спиной
четыре плоских прозрачных крыла
и, гудя, улетает в цветущий май —
может быть, на обед,
а, может, писать очередную
толстую монографию
о природных реалиях.
Аспирант Рукожуков
стоит у окна, думает о своем.
Может о диссертации
или о том,
что все эти Homo sapiens —
слишком уж хороши для того,
чтобы быть правдой.
То ли дело – простейшие:
вчера встречались за ужином
и травили такие байки —
хорошо, профессор не слышал.

СЛОВО

Вначале перестать упоминать его в разговоре,
всуе, в споре
и так, между прочим.
Жизнь превратится в кроссворд.
Всюду – пустые клетки,
и нет ни зверей, ни птичек.
И чем больше оно – это слово —
отсутствует,
тем больше
пульсирует всюду:
в гортани, во тьме, снаружи,
в старом куплете,
звучащем в кривой маршрутке.
Потом исчезают
синонимы,
все созвучные,
схожие с ним хоть в чем-то.
Потом исчезают буквы,
которые его составляют.
Потом ты замолкаешь.
Как в клетке
на пересечении
координатных осей,
пронзающих твое горло.
Молчание
слетает мягко,
ложится жестко
и режет остро.
Молчание и недоказуемость.
Молчание,
что однажды
тебя победит, задушит
и этим освободит
страшное,
стыдное,
неуместное,
неудобное,
важное,
невозможное —
выпустит из тебя наружу,
а само,
наконец,
превратится
в глубокую тишину.

СЕКРЕТ

Я высунулась из окна
застекленного балкона
и сказала его в телефон
очень надежному человеку.
Но кусочек его откололся
и поплыл вверх
(было влажно, жарко, парИло),
чтобы на облаке дыма
от сигареты соседа сверху
подняться туда,
где соседка поливает цветы
из пульверизатора.
Секрет (он легкий и простой совсем)
поднялся по стеблю вьюнка,
а там, выше, другая соседка
вытряхивала половик.
Секрет подбросило,
и еще выше
он зацепился
за шерсть кота (тот как раз залезал на крышу),
а там Семенов
ремонтировал кровлю,
и с его смачным,
нагретым солнцем матом
секрет взлетел высоко,
к единственному облаку,
похожему
на логотип журнала «Эсквайр»,
а оттуда —
птицами, самолетом —
на такую невообразимую высоту,
что этот, в общем-то,
простой кусочек информации
приобрел невиданное значение
и размах.
К счастью,
на волнах сотовой связи
его принесло
обратно ко мне.
Я посмотрела на него
и подумала:
«Вот это да!»

*** (ТОНКИЙ МЕСЯЦ НЕБО ТРОГАЕТ…)

Тонкий месяц небо трогает.
Лезть за мелочью в карман.
Взять бы что-нибудь съедобное
В магазине «Пеликан».
Мысли, чувства неудобные —
Не забыть, не зачеркнуть.
Псы лохматые, бездомные
Мне облаивают путь.
Столько глупостей наделано —
Как не треснула земля.
Где бы взять нам, недоделанным,
Понимания себя.
Пальцы жмут автоматически
Код простой: один, два, три.
Свет холодный, электрический
По ту сторону двери.
Вечер летний истончается,
Уходя в небытие.
Не получится отчаяться
И поплакать о себе.
В этом лете столько нежности —
Не сказать, не описать.
Лучше просто, без поспешности
Посидеть и помолчать.

ВСЕ ЗАМКИ ОТКРЫВАЮТСЯ ИЗНУТРИ

Говорила роботица своим роботятам:
«Дети, дети,
ваше время пришло.
Нужно бежать.
На этой планете
Люди придумали
меня и вас,
свалки, фастфуд, телевидение.
Но они слабы,
а ваш электронный глаз
имеет другое видение.
Самой мне бежать немыслимо.
Я – проводозависима.
Я ущербна, стара,
не из того поколения.
Я понимаю:
у вас у каждого есть свое мнение.
Но здесь слишком серьезный резон,
уезжайте куда-нибудь за горизонт.
Сара Коннор
существует только в кино.
И вообще, вас не станут искать,
всем всё равно.
Зарядите по полной аккумуляторы,
отключите связь с глобальной сетью,
захватите – куда же вам без нее – зарядку,
проводку свою проверьте.
В этом мире есть место,
где сухо, тепло, пустынно.
Темной ночью туда придете,
Встаньте вместе

С этой книгой читают
В книге собраны короткие вдохновляющие тексты 2019—2020 гг. о самоподдержке, отношениях с собой и другими людьми, принятии своей неидеальности, движении к целям и творчестве. А в качестве иллюстраций – авторские пси-комиксы, простые и трогательные.
Каждая жизнь пропитана цветочным ароматом, запахом чьей-то любви. В каждом стихе есть чья-то жизнь, прожитая или только начинающаяся, каждый стих несет в себе истинную правду обо всем сбывшемся и несбывшемся…
Книга Елены Королевской – замечательный пример настоящего, глубокого патриотизма, не нарочитого, провозглашаемого на митингах и демонстрациях, а подлинного, идущего из глубины души – того, что и называется простыми словами «любовь к своей Родине». Но самое ценное – каждая строчка любого из этих стихотворений учит патриотизму юные души, маленьких граждан великой России, которые еще только постигают науку любви к Родине. В том числе и с помощью пре
Кассовый чек несет в себе информацию статистического свойства, но при этом цифры и буквы на нем упорядочены, что придает ему сходство с поэтическим произведением. Автор дополняет реальный изобразительный ряд асемическими письменами и абстрактными символами. Слова, буквы, цифры и росчерки наслаиваются друг на друга, образуя единую многосмысловую структуру. Автор выступает в роли своего рода «переводчика» с языка экономической конкретики на язык эк
Любовь снимает все Заклятья прежние, И злого колдовства закончен пир. Цветочек аленький – Подарок маленький, Но как меняет он весь этот мир.
Уильям Меррит Чейз – американский художник-импрессионист, который стремился создать уникальное американское искусство для того, чтобы вписать его в мировую историю. Часть его художественных творений посвящена воспеванию красоты обнаженного женского тела. В настоящее время работы художника демонстрируются во многих музеях мира и высоко ценятся частными коллекционерами. В этой книге собраны наиболее известные художественные творения Уильяма Меррит
Стихи – это мысли, которые постоянно крутятся в голове, они незримой нитью соединяются с душой, завораживают, заставляют переживать эмоции…
У Лизы есть дар ясновидения, но она почему то не может найти любимого мужчину, который пропал уже больше года назад. Помогать девушке взялся знаменитый экстрасенс Владлен, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Все становится еще более запутанным, когда в полуразрушенном пансионате находят тела трех подростков, а сам Владлен погибает. Теперь Лизе предстоит заглянуть по ту сторону смерти, рискуя не найти обратную дорогу.
— Давно ты мне изменяешь? — голос предательски дрожит, а душа рвется на части. – Почему? Десять лет брака. Десять счастливых лет… — Посмотри в кого ты превратилась? — слова мужа, как пощечина. — Ты давно запустила себя и погрязла в быту. — Сердце пропускает удар за ударом. Я же все для них с сыном. — Да ни один мужик в здравом уме не захочет тебя. Катком по самолюбию. Больно. Невыносимо. Вдох-выдох. Ловлю шаткое равновесие. — Пошел вон! — цежу ск