Мария Козьякова - История. Культура. Повседневность

История. Культура. Повседневность
Название: История. Культура. Повседневность
Автор:
Жанры: Культурология | Общая история
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: 2013
О чем книга "История. Культура. Повседневность"

Данная книга посвящена исследованию повседневной жизни Западной Европы и охватывает период с античных времен до XX века. Характер труда и досуга, обычаи, привычки, мир вещей, окружающих человека, раскрывается в контексте эпох. Историческая реконструкция повседневности того времени представлена в ключе социально-культурной антропологии, что позволяет поставить в центр внимания самого человека с его предметно-материальной и духовной деятельностью, образом жизни, мировоззрением.

Книга адресована преподавателям и студентам гуманитарных вузов, а также читателям, интересующимся историей культуры.

Бесплатно читать онлайн История. Культура. Повседневность


Учебное пособие по культурологии для высших учебных заведений


Рецензенты:

доктор философских наук, профессор А.С. Мигунов

доктор философских наук, профессор А.Я. Флиер

Введение

«История – культура – повседневность» – именно так должен формироваться исследовательский алгоритм повседневности, и в такой же последовательности необходимо расставить приоритеты при описании этого феномена. Как и культура, повседневность исторична по своей природе, имеет пространственно-временную локализацию. Само ее настоящее «прорастает» из прошлого, определяясь им так же, как будущее определяется настоящим. Ее бытие немыслимо без исторических корней, которые питают многовековое древо культуры.

Повседневность называют сферой «непосредственно переживаемой истории» (Г. Кнабе): то, что стало теперь прошлым, было когда-то повседневной жизнью людей, некой обыденной привычностью вещей и поступков, ситуаций и чувств. Толковые словари определяют повседневность как нечто ежедневное, постоянное, обычное. Действительно, она постоянна, оставаясь неизменным атрибутом человеческого существования, но одновременно, в силу многократных повторов, обретает подвижность и вариативность. Она способна накапливать, аккумулировать прошлый опыт, запечатлевая его в виде естественной данности, передавая затем, как эстафету, будущим поколениям. И в то же время она изменчива, подвержена разного рода влияниям – каждая эпоха говорит на своем языке.

В пространстве жизни отдельного человека бытовая повседневность – заданная константа, так же как время и место, где довелось ему родиться. Быт – это обычаи, привычки, модели ежедневного поведения, тот жизненный уклад, который определяет распорядок дня, время различных занятий, характер труда и досуга, формы отдыха, правила любовной игры и ритуал похорон. Они имеют социальную окраску, разнятся в зависимости от ранга социальной группы, к которой принадлежит человек. Это обычная жизнь, «вещи, которые окружают нас, наши привычки и каждодневное поведение». Именно по поведению, по обычаям узнаем мы «своего» и «чужого», человека той или иной эпохи, той или иной нации, – так характеризует быт Ю. Лотман.

Самому современнику мир окружающей его повседневности незаметен, он естественен, как собственная кожа, как воздух, которым он дышит. Его своеобразие оценивается постфактум, при неких трансформациях, в которых утрачивается привычный обиход. Чужим для данной среды обитания будет иностранец, турист или путешественник, в силу тех или иных причин оказавшийся в непривычных для него условиях. Посторонним наблюдателем оказывается и историк, пытающийся реконструировать прошлое.

Из всего многообразия исторических тем, направлений, областей исследовательской активности, будь то политика, экономика, религия или искусство, повседневность наиболее тяжело поддается реконструкции. Повседневные практики создаются коллективной традицией, а творчество в этой сфере всегда безымянно. Особенно упорно хранит свои тайны «молчаливое большинство», не владевшее письменностью. Единичное «Я» там растворяется в массовом, в господствующих стилях жизни и способах времяпрепровождения, стереотипах поведения или языковых клише. Именно здесь еще сохраняется давно исчезнувший в других областях жизни заповедник «неотрефлектированного блаженства» (С. Кьеркегор), поскольку повседневные практики, как правило, не поддаются рефлексии. Генераторами их специфических особенностей выступают приметы времени, модальные императивы эпохи. Они потребляются в известной степени бессознательно, и это отмечает, например, Э. Гидденс, концептуализируя феномен рутины.

Повседневность принадлежит к наиболее значимым культурным универсалиям, являет собой базисную, фундаментальную структуру. В различных гуманитарных науках данный феномен воспринимается и оценивается не однозначно, что вытекает как из истории вопроса, так и из отсутствия единого представления о самом культурном универсуме. Концептуальные различия исследовательских подходов к изучению культуры формируют теоретическое богатство разнообразных научных направлений, в том числе эволюционизм, психологическую антропологию, структурную антропологию, постструктурализм и др. При всех отличиях проблемных полей и методов исследования, в них существуют, однако, общие представления о познавательном статусе категории «культура», имеющем не онтологический, но гносеологический смысл.

Многообразие дефиниций можно свести к двум основным позициям: в одном случае культура составляет измерение в ряду других, предназначенных для анализа социального действия, конкретно – для символической и ценностной сферы. В другом случае культура понимается как особая упорядоченная селективная область феноменов, противопоставляемая «природному» (Э. Орлова). Различия этих трактовок не абсолютно, но относительно, так как в обоих случаях речь идет о мире искусственных феноменов, о созданной людьми искусственной среде существования и самореализации. В более узком смысле искусственность понимается как сфера символического пространства. «Область культуры всегда область символизма» (Ю. Лотман).

В культурной антропологии человек изучается через взаимодействие со своей материально-предметной и социокультурной средой. Человек и среда, человек в среде, их взаимосвязь и взаимовлияние – такова доминирующая установка. Из жизненных сфер именно повседневность наиболее полно концентрирует в себе заданный класс феноменов, понимается ли под ней содержание совместной жизни людей, совокупность символических материальных объектов (артефактов), образцы человеческих отношений, нормы и регуляторы социальных взаимоотношений людей. В этой сфере культура обретает свою онтологическую сущность, поскольку именно повседневность тождественна наиболее общей, максимально расширенной типологии «человеческого, просто человеческого».

На протяжении длительного времени понятия «культура» и «повседневность» существовали автономно. Их пути не пересекались ни в научных трактатах, ни в обыденном представлении, и потому долгим и тернистым был их путь навстречу друг другу. С XVII века понятие «культура» существует как термин, как самостоятельная дефиниция (С. Пуфендорф, Г. Лейбниц). Это понятие актуализируется Й. Гердером как результат просвещения, как цвет бытия народа, изящный, но бренный и хрупкий. И.Кант формулирует «культуру умения» и «культуру воспитания», аппелируя к нравственному совершенству и долгу. В идеалистической философской системе Г. Гегеля она предстает как инобытие Абсолютной идеи и тем самым являет собой некий высокий уровень абстракции. Но, с другой стороны, культура в его представлении тесно связана с духом народа и потому выступает в форме творений, создаваемых этим народом. Гегель выделяет культуру «теоретическую» и «практическую», моральную и интеллектуальную, закладывает основы культурной иерархии посредством ранжирования «высших» и «низших» культур.


С этой книгой читают
Разбирая «повседневность», мы говорим о мире искусственных феноменов, о созданной людьми искусственной среде существования. Интерес к реалиям давно ушедших эпох с их бытом и нравами, поиски утраченных корней, практика реконструкций…Исследования «повседневности», рассказы о ней подразумевают подход к миру человека и самой его жизни как к ценности – недаром, говоря о возвращении в повседневность, исследователи культуры называют эту тему «возвращени
Книга доктора философских наук, профессора М.И. Козьяковой посвящена европейскому этикету, его происхождению, истории его становления и развития. В ней представлен фактический материал, подтвержденный научным авторитетом известных отечественных и зарубежных ученых. Собранный и организованный в определенной логике, он позволяет упорядочить историческую эмпирику, раскрыть системность, структурную целостность культурного феномена. Рассмотренный в св
В монографии творчество Пушкина рассматривается как единая аксиологическая система, ключевыми понятиями в которой являются такие центральные христианские категории, как любовь, милосердие, нравственный закон, совесть, грех, добро и зло, обращающие читателя к проблемам духовного плана.Книга может быть интересна и полезна филологам, преподавателям вузов, учителям русского языка и литературы в средней школе, а также широкому кругу читателей, интерес
Новая книга Бориса Гройса посвящена характерному для современности феномену эстетизации культуры и самого человека, который более чем когда-либо становится объектом созерцания. Необходимость или даже обязанность самодизайна превращает нынешнее общество в нарциссическое. Исследуя заключенный в древнегреческом мифе опыт, Гройс пересматривает упрощенное – и нередко негативное – представление о Нарциссе как пассивном созерцателе своего тела и узнает
В эссе «О фотографии» видный немецкий теоретик медиа Вилем Флюссер (1920–1991) задается вопросом, возможна ли свобода человека в условиях информационного общества, в мире, где господствуют аппараты, а наши мысли, чувства, желания и действия роботизируются. Намерение фотографа оказывается вписанным в строго ограниченный коридор программы камеры – черного ящика, симулирующего мышление, – так человек и аппарат сливаются в единое целое. По мысли Флюс
В данном очерке с точки зрения этнологии рассматриваются записки рязанского исследователя Я. Чайки. Его работы могут быть использованы как источник по этнографии и фольклору правобережной Мещеры – региона Рязанской области, известного своими самобытными традициями и укладом жизни. Книга предназначена для этнологов, филологов, культурологов, краеведов и всех интересующихся историей и этнографией родного края.
«Как это ни странно, но в Америке, в стране штампа, деловых людей и бездарностей, появился новый писатель – Джек Лондон. Судя по его биографии, довольно несвязно переданной переводчицей, он сам был рабочим в приполярном Клондайке, стало быть, рыл землю, добывал золото и дружил или ссорился с вымирающими индейскими племенами…»
«В первых двух десятилетиях двадцатого столетия ничей литературный успех не может равняться с той всемирной, почти мгновенной славой, которая осияла Джека Лондона, вероятно, неожиданно для него самого. И положил эту сладкую и мучительную обузу к его ногам вовсе не журнальный критик, этот профессиональный, медленный, строгий и трусливый сортировщик рыночного товара, а все тот же чуткий, внимательный, хотя и требовательный и жестокий читатель, веду
Последние годы молодого парня Алеся были слишком сложные. После потери мамы, бесследно исчезает его отец. Затем, распадается его брак и парень остается в одиночестве. Он возвращается в семейную хижину, где жил его отец до исчезновения, где ранее, по каким-то неизвестным причинам также бесследно пропал его дедушка. Погрузившись в отчаяние, Алесь решает снести хижину и покинуть это грустное место. Но когда молодой человек начинает выносить мебель,
АмелиЯ пережила самую страшную трагедию, которую не могла себе представить в самом худшем кошмаре. Теперь никому не доверять и всего опасаться-мой девиз по жизни. Я переезжаю из Мюнхене в Сеул и в моём мире появляются люди, которые учат меня жить заново и видеть не только чёрный цвет вокруг.Ха ЧжунЯ жил своей жизнью, пока в один прекрасный день вернувшись домой не застал у себя дома девушку, которая перевернула всё с ног на голову. У меня и в мыс