Томас Майн Рид - Квартеронка

Квартеронка
Название: Квартеронка
Автор:
Жанры: Книги о приключениях | Литература 19 века | Зарубежные приключения
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: Не установлен
О чем книга "Квартеронка"

«Отец вод! Я славлю твой могучий бег. Подобно индусу на берегах священной реки, склоняю я пред тобою колена и возношу тебе хвалу!

Но как несходны чувства, которые нас одушевляют! Индусу воды желтого Ганга внушают благоговейный трепет, олицетворяя для него неведомое и страшное грядущее, во мне же твои золотистые волны будят светлые воспоминания и связуют мое настоящее с прошлым, когда я изведал столько счастья. Да, великая река! Я славлю тебя за то, что ты дала мне в прошлом. И сердце замирает от радости, когда при мне произносят твое имя!..»

Бесплатно читать онлайн Квартеронка


Глава I

Отец вод

Отец вод! Я славлю твой могучий бег. Подобно индусу на берегах священной реки, склоняю я пред тобою колена и возношу тебе хвалу!

Но как несходны чувства, которые нас одушевляют! Индусу воды желтого Ганга внушают благоговейный трепет, олицетворяя для него неведомое и страшное грядущее, во мне же твои золотистые волны будят светлые воспоминания и связуют мое настоящее с прошлым, когда я изведал столько счастья. Да, великая река! Я славлю тебя за то, что ты дала мне в прошлом. И сердце замирает от радости, когда при мне произносят твое имя!

Отец вод, как хорошо я знаю тебя! У твоих истоков я шутя перескакивал через тоненькую струйку, ибо в стране тысячи озер, на вершине Hauteur de terre, ты бежишь крохотным ручейком. На лоно вскормившего тебя голубого озерка спустил я берестяной челн и отдался на волю плавному течению, устремившему меня на юг.

Я плыл мимо берегов, где на лугах зреет дикий рис, где белая береза отражает в зеркале твоих вод свой серебристый стан и тени могучих елей купают в твоей глади свои остроконечные вершины. Я видел, как индеец чипева рассекал твои хрустальные струи в легком каноэ, как лось-великан стоял в твоей прохладной воде и стройная лань мелькала среди прибрежной травы. Я внимал музыке твоих берегов – крику ко-ко-ви, гоготу ва-ва – гуся, трубному гласу большого северного лебедя. Да, великая река, даже в далеком северном крае, на твоей суровой родине, поклонялся я тебе!

* * *

Всё вперед и вперед плыву я, пересекая один за другим градусы широты и климатические пояса.

И вот я стою на твоем берегу, там, где ты прыгаешь по скалам и зовешься водопадом святого Антония и бурным, стремительным потоком прокладываешь себе дорогу на юг. Как изменились твои берега! Хвойные деревья исчезли, и ты нарядился в яркий, но недолговечный убор. Дубы, вязы и клены сплетают шатром свою листву и простирают над тобой могучие руки. Хотя леса твои по-прежнему тянутся без конца и края, девственной природе приходит конец. Взор с радостью встречает приметы цивилизации, слух жадно ловит ее звуки. Среди поваленных деревьев стоит бревенчатая хижина, живописная в своей грубой простоте, а из темной чащи леса доносится стук топора. Над поверженными исполинами гордо качаются шелковистые листья кукурузы, и золотые ее султаны сулят богатый урожай. Из-за зеленых крон деревьев вдруг выглянет церковный шпиль, и молитва возносится к небу, сливаясь с рокотом твоих волн.

Я снова спускаю челн на твои стремительные волны и с ликующим сердцем плыву вперед и вперед, на юг. Я проплываю теснины, где ты с ревом пробиваешь себе путь, и восхищенно всматриваюсь в причудливые скалы, которые то отвесной стеной поднимаются ввысь, то расступаются и мягкими изгибами вырисовываются на синеве небес. Я смотрю на нависшую над водой скалу, прозванную «Наядой», и на высокий утес, на округлой вершине которого в далекие годы солдат-путешественник разбивал свою палатку.

Я скольжу по зеркальной поверхности озера Пепин, любуясь его зубчатыми, похожими на крепостную стену берегами.

С волнением гляжу я на дикий утес «Прыжок любви», чьи обрывистые склоны часто отвечали эхом на веселые песни беззаботных путешественников, а однажды эхо повторило скорбный напев – предсмертную песнь Веноны, красавицы Веноны, которая ради любви пожертвовала жизнью.

* * *

Вперед несется мой челн, туда, где безграничные прерии Запада подступают к самой реке, и взор мой с радостью скользит по их вечнозеленым просторам.

Я замедляю ход своего челна, чтобы посмотреть на всадника с разрисованным лицом, скачущего вдоль твоего берега на диком коне, и полюбоваться на гибких дакотских девушек, купающихся в твоих хрустальных струях, а затем – снова вперед, мимо «Скалистого карниза», мимо богатых рудами берегов Галены и Дюбюка и воздушной могилы смелого рудокопа.

Вот я достиг того места, где бурный Миссури яростно бросается на тебя, как будто хочет повлечь за собою по своему пути. С утлого суденышка я слежу за вашим поединком. Жестокая короткая схватка, но ты побеждаешь, и отныне твой укрощенный соперник вынужден платить тебе золотую дань, вливаясь в твое могучее русло, и ты величественно катишь свои воды вперед.

* * *

Твои победоносные волны несут меня все южнее. Я вижу высокие зеленые курганы – единственный памятник древнего племени, некогда обитавшего на твоих берегах. Но сейчас передо мной встают поселения другого народа. Сверкающие на солнце колокольни и купола вздымают в небо острые свои шпили, дворцы стоят на твоих берегах, а другие, плавучие, дворцы качаются на твоих волнах. Впереди виден большой город.

Но я не задерживаюсь здесь. Меня манит солнечный юг, и, вновь доверившись твоему течению, я плыву дальше.

Вот широкое, как море, устье Огайо и устье другого крупнейшего твоего притока, знаменитой реки равнин.

Как изменились твои берега! Ни нависших скал, ни отвесных утесов. Ты прорвался сквозь сковавшие тебя горные цепи и теперь широко и свободно прокладываешь себе путь через собственные наносы. Ты сам в минуту буйного разгула создал свои берега и можешь прорвать их, когда тебе вздумается. Теперь леса вновь окаймляют тебя – леса исполинов: раскидистые платаны, высокие тюльпанные деревья, желто-зеленые тополя поднимаются уступами от самой воды. Леса стоят на твоих берегах, и на своей широкой груди ты несешь остовы мертвых деревьев.

* * *

Я проношусь мимо последнего твоего большого притока, пурпурные воды которого лишь слегка окрашивают твои волны. Плыву вниз по твоей дельте, вдоль берегов, прославленных страданиями Де Сото[1] и смелыми подвигами Ибервиля[2] и Ла Салля[3].

Тут душу мою охватывает беспредельное восхищение. Лишь человек с каменным сердцем, бесчувственный ко всему прекрасному, способен взирать на тебя здесь, в этих южных широтах, не испытывая священного восторга.

Сказочные картины, сменяя одна другую, как в панораме, развертываются передо мной. Нет на земле пейзажа прекраснее. Ни Рейн с его замками на скалах, ни берега древнего Средиземного моря, ни острова Вест-Индии – ничто не может сравниться с тобой. Ни в одной части света нет такой природы, нигде мягкое очарование не сочетается столь гармонично с дикой красотой. Однако взор не встречает здесь ни скал, ни даже холмов; лишь темные кипарисовые чащи, опушенные серебристыми мхами, служат фоном картине, и они не уступают в величавости гранитным утесам.

Лес уже не подходит вплотную к твоим берегам. Его давно свалил топор поселенца, и на смену ему пришли золотистый сахарный тростник, белоснежный хлопок и серебристый рис. Лес отступил назад и теперь лишь издали украшает картину. Я вижу тропические деревья с широкими блестящими листьями – пальмы сабаль, аноны, водолюбивую ниссу, катальпу с крупными трубчатыми цветами, душистый стиракс и магнолию с ее восковыми лепестками. С листвой этих прекрасных туземок смешивают свою листву и сотни чудесных пришельцев: апельсин, лимон и фиговое дерево, индийская сирень и тамаринд, оливы, мирты и бромелии, а поникшие ветви вавилонской ивы составляют разительный контраст с прямыми стеблями гигантского сахарного тростника и копьевидными листьями высокой юкки.


С этой книгой читают
В силу обстоятельств караван торговцев, кочующих между Сент-Луисом и Санта-Фе, меняет привычный курс и попадает в совершенно нехоженый край Великой Северо-Американской пустыни, где царствует засуха и клубится вековая пыль. Избрав своим ориентиром белый треугольник снежной горы, маячащей вдали, путники оказываются на пороге таинственной пропасти, охраняемой кактусами и кедрами, растущими горизонтально прямо из расселин скал.В очередной том Майн Ри
«Квартеронка» – произведение классика английской приключенческой литературы Т. М. Рида (1818 – 1883).*** Роман написан в 1856 году. Это один из лучших романов автора, в котором дана широкая картина жизни Юга Соединенных Штатов Америки в период рабовладения. Рабовладельческий уклад жизни препятствует любви героев, заставляет их искать спасения в бегстве от несправедливости. Но и само это бегство полно опасностей. Перу Рида принадлежит и такое прои
Действие этого захватывающего приключенческого романа разворачивается на фоне американо-мексиканской войны и рассказывает о столкновениях между коренными американцами и поселенцами, так называемыми «охотниками за скальпами». Полное действия, драмы и ярко переданных исторических деталей повествование увлекает читателей своей захватывающей сюжетной линией и дает представление о проблемах и конфликтах американского фронтира.
Во времена, предшествующие отмене рабства, не было местности, где бы рабство было таким жестоким, как в низовьях Миссисипи, известных как «Побережье». Особенно справедливо это по отношению к штату Миссисипи. На больших хлопковых и табачных плантациях многие хозяева по полгода не показывались в своих владениях, и управление было поручено надсмотрщикам, людям безответственным и во многих случаях жестоким. Мулат-невольник Голубой Дик, после очередно
В суете обычной повседневной жизни мы порой даже не замечаем, в какое интересное время живём. Моё детство прошло в Советском Союзе под яркими лозунгами ленинского комсомола. Моя юность пришлась на лихие девяностые: первые глотки «свободы», перестройка и rock’n’roll. Моя зрелость выпала на наши дни. В данный сборник включены произведения, которые, как мне кажется, наиболее полно описывают выше обозначенный промежуток времени. Желаю вам приятных вп
История о жизни современной Красной Шапочки, проживающей в гуще русских лесов и являющейся потомком знаменитой Бабы-Яги. Милава чтит обычаи предков, но молодёжь иногда забывает обо всём на свете, когда приходит любовь. А нарушение обещания может создать большие проблемы, решать которые трудно без помощи старшего поколения. Сказка о любви и дружбе, о самопожертвовании и высоких чувствах.
Всем, кто ищет контакт с тонким миром, представляю мою самую яркую часть личного опыта. Я не стараюсь продолжать эти «погружения», они должны приходить или случаться естественно без усилий. Предлагаю разделить их со мной…
В основу повести легли реальные факты. 1980 год. Москва готовится к Олимпиаде. Москвичка Оля Верещагина, услышав объявление о том, что авиакомпания «Аэрофлот» ведет набор в службу бортпроводников, решает стать стюардессой. В приемной комиссии она знакомится с прославленной военной летчицей командиром звена Ночных ведьм Марией Николаевной Поповой. Олю ждут полеты через океан, аварийные ситуации, мистические встречи, предательство, отчаяние, крушен
Лето, дачная тусовка прикольных ребят и девчонок, жара, купание в речке – можно отдыхать и расслабляться. Но неугомонные Матильда и Ася и тут нашли приключений на свою голову: у знаменитого кинорежиссера пропал медный кувшин. Вещь вроде не очень ценная, но памятная. Нужно его непременно найти! И девчонки отправились на поиски. Правда, вместо медного кувшина они отыскали... настоящую снайперскую винтовку! Из-за этой странной находки их самих чуть
Кто населяет Землю после глобальной экологической катастрофы? Чья любовь даст первые ростки после того как начнут таять ледники и жизнь постепенно начнет возвращаться?
День моей свадьбы превратил в кошмар… один из самых опасных людей Сицилии. Но вместо того что бы убить… он забрал меня с собой… Теперь я жива только пока интересна ему… Без права выбора… Без возможности на ошибку…Его одержимость уничтожит меня… Если я не убью его первой…Первая часть.
Коэны стали частью моей жизни. У нас было общим все, что имело значение: прошлое, воспоминания, тайны и вместе проведенное время. В Люка я была влюблена, но он казался недосягаем, а с Роуэном мы стали лучшими друзьями. Мама братьев Мэл относилась ко мне как к дочери.Я любила всех троих – каждого по-своему. И верила, что моему счастью не будет конца.Как же я ошибалась. Теперь ничего уже нельзя изменить.Люк никогда не простит меня. Он уверен, что и