Сергей Сартаков - Ледяной клад

О чем книга "Ледяной клад"

Николай Цагеридзе, человек горячий, «южный», наделенный большой энергией и сердцем, не привык отступать и точно знает, что ему делать на таёжной реке Читауте. Здесь, в запани, остались «зимовать» двадцать восемь тысяч кубометров прекрасного леса. Словом, во льду оказался миллион… «Моя бабушка всю жизнь искала клад, копала лопатой землю под старыми стенами. Она не знала, что клады встречаются и во льду. Такой клад достался ее внуку…»

Николай ведет бой за ледяной клад со всей страстью и целеустремленностью, на которые способен, но удастся ли ему повести за собой разуверившихся людей, вдохновить их на подвиг и отвоевать у стихии ее добычу?..

Бесплатно читать онлайн Ледяной клад


© Сартаков С. В., наследники, 2017

© ООО «Издательство «Вече», 2017

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2017

* * *

Часть первая

1

Тихо сыпался с неба куржак.

Облаков не было. Неведомо откуда там, в выси, бралась эта мелкая ледяная пыль. И все падала, падала на черные вершины сосен, в провалы скалистых ущелий, на рыхлую дорогу, взвороченную колесами автомашин, мерцала в неверном свете луны, мохнатившейся желтым пятном над самым гребнем глухого горного перевала.

Нерезкие тени деревьев сложными узорами переплетались на дороге, на круглой поляне перед одиноким небольшим домом, засыпанным снегом едва не до половины. Дорога, полукружием обежав поляну, круто бросалась вниз, к Ингуту, дымившему свежей наледью. Жестокий мороз перехватил речку где-то на перекате до дна, прочно и крепко, но она прососала себе полыньи, и вода, вырвавшись на поверхность бурливыми ключами, дальше ползла в виде толстого слоя ледяной кашицы, которая все время пропитывалась текучей, более теплой водой, и мороз не успевал обращать ее в камень. Глубокая наледь разрывала дорогу надвое – продолжение колеи можно было увидеть только на противоположном берегу Ингута, сплошь заросшем кустами боярышника, рябины и черемухи.

В лесу стояла та звонкая и сторожкая тишина, какая в приангарской тайге наступает лишь во время самых сильных морозов, когда кажется слышным даже полет невесомых тоненьких блесток куржака.

Луна медленно всплывала над перевалом, вытягивая из глухого мрака нагромождения скал и словно бы поворачивая их каменной грудью к свету. Безмолвно менялись в своих очертаниях узоры теней на дороге и на круглой поляне перед домом.

И, кроме этой безмолвной игры да клубящегося пара над Ингутом, другого движения в природе не было.

Все сковал, остановил мороз.

Два окна дома, изнутри густо запушенные инеем, слепо глядели на поляну, на спуск к реке и зеленоватую жижу наледи с серыми островками все же кой-где посмерзавшейся ледяной каши. И нельзя было понять, то ли это лунные блики лежат на стеклах окон, то ли в глубине дома теплится слабый свет. Судя по звездным приметам неба, ночь наступила уже очень давно.

И вдруг где-то далеко, за перевалом, возник тонкий, вначале неясный, а потом все более отчетливый и нарастающий звук скрипящего снега: кто-то бежал по тайге на лыжах. Уверенно, безостановочно, как бегут, возвращаясь к себе домой.

По желтым стеклам в окнах задвигалась расплывчатая тень. Туда, в избу, должно быть, тоже проник этот сверлящий морозную тишину звук, пресек чье-то томительное ожидание. Из трубы взлетел высокий столб черного, смоляного дыма – в печь подбросили сухих дров.

И ярче обозначилась на стекле тень человека.

А лыжник между тем все больше наддавал ходу, благо теперь ему было под гору, не столько бежал, сколько катился, скользил по сугробам, не отталкиваясь палками, а волоча их за собой и перемахивая через выбоины дороги с каким-то особенным удальством.

Он не был еще виден за деревьями, но все это рассказывал о нем чуткий и певучий мерзлый снег.

И он действительно влетел на поляну шумным вихрем, выдувая тугие струи белого пара, в ватной стеганке, словно проросшей инеем. Он сразу перепутал лунные блики на снегу и заставил беспокойно забегать, казалось, закоченевшие тени деревьев. За плечами у него, стволами вниз, висело ружье, а за поясом болталась огромная птица. Он пощелкал лыжами, сбрасывая их с ног, встряхнул шапку-ушанку, с которой так и посыпалась снежная пыль, и вошел в дом в седых космах морозного воздуха.

– У-ух! – выдохнул он. – Добрался!

К нему подскочил такой же молодой, как он сам, парень.

– Мишка! Ну, понимаешь…

И вытащил у охотника из-за пояса птицу.

– Ого! Копалуха, глухариная мама!.. Где это ты в такой мороз подшиб ее? Сам как жив вернулся? Я уж думал прямо-таки…

– Прямо-таки… Прямо-таки!.. Мишку, брат, сам черт не возьмет! А ну, Максим, расстегни мне ворот, пальцы вовсе не гнутся.

Тот стал одной рукой помогать ему раздеваться – другая рука в кисти была забинтована. Стянул через голову двустволку, сразу побелевшую от тепла, размотал шарф, которым у Мишки была повязана шея, содрал стеганку и отшвырнул ее к чугунной печке, раскаленной до малиновых пятен.

– Ноги как? – спросил озабоченно, долбя ногой в залубеневшие подшитые Мишкины валенки. – Мороз ведь, знаешь, сейчас, однако, уже под пятьдесят!

– Дошел, – коротко, но емко объяснил Мишка с тем же оттенком щегольства, с каким он говорил, что его и черт не возьмет.

Теперь, когда он сбросил с себя верхнюю одежду и стоял рядом с Максимом, зябко передергивая плечами, было видно, что оба они примерно одногодки, лет двадцати двух. Оба крепкие, мускулистые и, может быть, только этим друг на друга похожие. Во всем остальном они были, по внешности, резко различны. Михаил высокий, с худой жилистой шеей и выпирающим через ворот рубахи острым кадыком. Лицо узкое, длинное, а жесткие черные волосы, едва только сбросил он шапку, сразу упали ему на глаза. Максим ростом не дотянул, но грудь у него развернулась куда шире, чем у Михаила. Щеки бугристые, толстые. При таких щеках самой природой как-то положено и волосам быть только белыми и мягкими.

– Изголодался? – опять спросил Максим. – Будем сейчас щипать копалуху или картошкой заправишься? С салом. Ели мы тут.

Он понизил голос и через плечо оглянулся на дальний угол избы, в котором стояли неподалеку одна от другой две железные койки. На той, что была в самом углу, спал человек, натянув одеяло на голову, а на ногах у него поверх одеяла лежал еще и полушубок, хотя от чугунной печки сухой, каленый жар разливался по всей избе.

– Картошка? Давай! – жадно сказал Михаил. – Я сейчас сам себя проглотил бы, до того в животе пусто. А кто это на моей койке спит? – и мельком покосился в другой угол, где в ряд стояло несколько пустых топчанов, очевидно, для случайных ночевщиков.

– Да, понимаешь… с метеопункта, – словно бы этим все объяснялось, ответил Максим и понес со стола на чугунную печь большую сковороду с картошкой – разогревать. Медный чайник стоял там еще до прихода Мишки, бурлил и выбрасывал через носик крупные капли, которые горошком скатывались на пол с горячего чугуна. – Я, понимаешь, думал, что ты уже где-нибудь… неживой. Все нет тебя и нет.

Михаил выгреб из-под своей койки, на которой спал посторонний, рваные полуботинки, годные только для дома, и заковылял к печке ворча: «У-ух, вот когда заломило пальцы!» Он уселся на скамейку и начал стаскивать валенки, разматывать портянки и растирать закоченевшие ступни ног.

– Неживой! – подмигнул он Максиму. – Была нужда! Я, брат, дорогу хотел спрямить, да забрался в такие каменья и бурелом, что лыжи чуть не поломал и вообще чуть к черту голову не свернул. Пока было светло, знал хотя куда идти, а стемнело – до луны тыкался по тайге, как с завязанными глазами. А мороз, говоришь, пятьдесят? Вот, брат, романтика! Копалуху, знаешь, как застрелил? Это еще днем. В снегу зарывшись сидела. А я с горы с разгона прямо на нее наехал. Потеха! Она крыльями шевелит, ворочается в сугробе, мне показалось – медведь! И вот в точку успели оба: она из снегу выскочить, я – двустволку с плеча сорвать. Ну а в капканы ничего не попало. Хоть бы след чей встретился! Вся тайга будто вымерла.


С этой книгой читают
Повесть «Злой дух Ямбуя» замечательного русского писателя и путешественника Григория Анисимовича Федосеева (1899–1968) рассказывает о событиях, произошедших в конце 1940-х годов в малодоступных районах Восточной Сибири.Во время геодезических исследований в экспедиции один за другим исчезают три человека. План экспедиции под угрозой срыва. Коллеги отправляются на поиски пропавших. Все исчезновения происходили неподалеку от горы Ямбуй. Через некото
Повесть «Когда цветут эдельвейсы» – реальная история профессионального охотника и его избранницы, городской девушки Ольги. Тайга принимает ее далеко не с распростертыми объятиями. Ей приходится постигать премудрости таежной жизни, пройти школу выживания и даже вступить в схватку с медведем.Сюжет повести «Семь забытых перевалов» взят из сибирской глубинки. Старый промысловик, фронтовик дед Еремей – большой любитель охоты и тайги, но возраст и ушед
В середине прошлого века через суровую тайгу двигалась геодезическая экспедиция: люди прорубали проходы, разбирали завалы и тянули по снегу груженые нарты. Упавшие деревья преграждали путь, звенели топоры, выли ледяные ветры, и ревели дикие звери… Вел экспедицию отважный инженер-геодезист Григорий Анисимович Федосеев, посвятивший двадцать лет своей жизни исследованию Сибири. Его насыщенные документальными событиями дневниковые записи легли в осно
Повесть «Меченый» – самое необычное и загадочное произведение писателя. Ничего подобного в отечественной литературе не было ни до, ни после. Повесть написана от лица диких зверей – волков. С первых страниц перед читателем открывается совершенно иной, непривычный мир, где правят хищники, где во главу угла поставлены сила и ловкость, а слабые и глупые очень быстро превращаются в жертвы сильных и умных.«Пашка из Медвежьего лога» – пронзительный, доб
Конец XVI века. Древняя страна Ямато – на пороге нового этапа своей истории: контакт с первыми европейцами – голландскими купцами. Эпоха Воюющих Провинций в Японии подходит к концу. Ода Нобунага – могущественный князь и бывший военачальник, пользовавшийся доверием самого императора, теряет союзников, которые становятся его врагами из страха перед верховным сегуном Тоетоми Хидэеси. Сегун во что бы то ни стало стремится уничтожить непокорного князя
Роман-дилогия Владимира Уланова «Бунт» является художественным осмыслением исторических событий восстания Степана Разина. Автор, претендуя на историческую достоверность, не только описывает корни яростного крестьянского восстания, его ход и поражение, но и раскрывает особенности личности предводителя бунта и как атамана, и как простого казака, наделенного общечеловеческими качествами. Огромное количество исторических личностей, художественных пер
Автор выстроил все предсказания, полученные Николаем II на протяжении жизни в хронологическом порядке – и открылась удивительная картина, позволяющая совершенно по-новому взглянуть на его жизнь, судьбу и на историю его царствования. Он знал свою судь д своей гибели (и гибели своей семьи). Он пытался переломить решительным образом судьбу в марте 1905 года, но не смог. Впрочем, он действовали по девизу: делай что должно и будь что будет. Часть 2: 1
Его имя стало легендой еще при жизни. Владимир Мономах совершил более 80 боевых походов, под его началом были наголову разгромлены коварные и хищные половцы. Он железной рукой пресек княжеские междоусобицы, объединив Русскую землю и подарив ей покой и процветание – именно при Владимире Мономахе Киевская Русь достигла вершины своего могущества, став первым государством Европы. Захватывающая история жизни, борьбы за власть, походов, побед и свершен
Эта книга предназначена мамам, которые хотят комплексно развивать ребенка (от 1 года до 3 лет) в домашних условиях без посещения развивающих центров. В книге приводятся сюжеты игр и раскрываются секреты подготовки проведения домашних занятий.
Эта книга поможет родителям детей до года разобраться с вопросами их физического и интеллектуального развития. Игры, упражнения, задания, приведённые в книге – это проверенная и действующая методика, которая позволит родителям создать собственную систему развития своего малыша.
Когда человечество освоило быстрые переходы между планетами, космические расстояния перестали быть преградой. Казалось, что для Объединенной Галактики нет ничего невозможного, но даже спустя сотни лет загадки Отдаленных Миров остаются неразгаданными. В этой книге вы узнаете о тайнах Планеты Сухого Солнца – одного из удивительных отдаленных миров, который по вине захватчиков оказался на грани катастрофы.
Стихотворения Джойса различны по своему настроению и технике, в них болезненный нигилизм, лирическое томление, стилизация под поэзию Шекспира, модернистский кошмар. Художественный мир Джойса организует главный принцип – соединение, сближение разного, отдаленного, несходного, он сближает разведенных в обыденном сознании языковые явления, различных стилистических пластов, узуальных и окказиональных слов и сочетаний, синтаксических конструкций, проз