Николай Шахмагонов - Пушкин – пророк-вестник

Пушкин – пророк-вестник
Название: Пушкин – пророк-вестник
Автор:
Жанр: Публицистика
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: 2021
О чем книга "Пушкин – пророк-вестник"

В книге «Роза мира» Даниил Андреев причислил выдающихся русских поэтов Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Веневитинова к вестникам, отметив, что именно через вестников «льётся в Разум и Волю человека воздействие Высших Начал». Пушкин – «наше всё», "Пушкин – духовный вождь русского народа..". Можно перечислять бесконечно. Автор раскрывает секреты поэтических произведений Пушкина, являющихся пророческими. Они снабжены вторым смысловым рядом. Пушкин был посвящён в тайны Мироздания, был избран волхвами в хранители этих тайн и ему было завещано их обнародование, когда придёт час. Согласно Пушкинской пророческой таблице революционных переходов «Россия – не Европа» именно в наше время наступает "Век Сияния Руси", причём пушкинские пророчества, основанные на Законах Космоса, соотносятся с предсказаниями духовных прорицателей Серафима Саровского, Вещего Авеля, Иоанна Кронштадтского, Серафима Вырицкого, полученными ими в Откровениях Всевышнего. Об этом размышляет автор предлагаемой книги.

Бесплатно читать онлайн Пушкин – пророк-вестник



Пушкин в семье поэтов Вестников

Загадочный автор не менее загадочной и мистической книги «Роза мира» Даниил Андреев, перечислил выдающихся русских поэтов: Пушкина, Тютчева, Веневитинова, остановился на таинственных мотивах их творчества и назвал их литературный подвиг «вестничеством». О Лермонтове же, кроме того, написал: «Миссия Лермонтова – одна из глубочайших загадок нашей культуры».

В «Розе мира» читаем:

«Вестник – это человек – носитель дара и миссии Вестника, будучи вдохновляем Даймоном, даёт людям почувствовать сквозь Образы искусства высшую правду и свет, льющиеся из иных Миров. Даймоны становятся Проводниками, людям обладающим светлым даром, через Даймонов льётся в Разум и Волю человека воздействие Высших Начал».

Говорят ведь, что книга учит добру, что книга учитель, книга друг. И многие так и относятся к книгам, и, конечно, к книгам поэтическим. Поэзия не может быть плохой. Плохой может быть графомания.

Лучшим образом это определил Дмитрий Владимирович Веневитинов, писав:

Немногие небесный дар

В удел счастливый получают,

И редко, редко сердца жар

Уста послушно выражают.

Но если в Душу вложена

Хоть искра страсти благородной, –

Поверь, не даром в ней она,

Не теплится она бесплодно…

Не с тем судьба её зажгла,

Чтоб смерти хладная зола

Её навеки потушила:

Нет! – что в душевной глубине,

Того не унесёт могила:

Оно останется во мне.

Разве бесплодно теплилась лира Пушкина, Лермонтова, разве унесла могила то, что ярко светилось в их «душевной глубине»?

Поэзия, по справедливому определению Веневитинова, правдива, а душа поэта обладает даром пророчества…

Души пророчества правдивы.

Я знал сердечные порывы,

Я был их жертвой, я страдал

И на страданья не роптал;

Мне было в жизни утешенье,

Мне тайный голос обещал,

Что не напрасное мученье

До срока растерзало грудь.

Он говорил: «Когда-нибудь

Созреет плод сей муки тайной

И слово сильное случайно

В нежданном пламени речей

Из груди вырвется твоей;

Уронишь ты его недаром:

Оно чужую грудь зажжёт,

В неё как искра упадёт

И в ней пробудится пожаром».

Дмитрию Веневитинову довелось испытать сильную, но безответную любовь. Но это история особая, которая, конечно, отразилась на его творчестве.

Даниил Андреев считал, что движителем поэзии являются Божий Дар, Дар Космоса, Космическое сознание! Эти в наши дни всё чаще звучащие фразеологизмы, особенно применимы к таким гигантским личностям, как Александр Сергеевич Пушкин, по словам Аполлона Григорьева, «наше всё», как Фёдор Иванович Тютчев, по словам Даниила Андреева, «носитель дара вестничества Космоса».

Религиозный писатель и мыслитель рубежа ХIХ – ХХ веков Николай Иванович Черняев, в книге «Мистика, идеалы и поэзия русского самодержавия» писал:

«Всё, всё великое, священное земли имеет мистическую сторону. Мистика составляет принадлежность не только каждой религии, не только таинств, но и науки. Пытливая мысль человека, старающаяся разрешить все «проклятые вопросы», в конце концов неминуемо приходит к вопросу о начале всех начал, к задаче, которая не даётся ни умозрительному, ни опытному знанию. Огюст Конт (1798-1857) (французский философ – Н.Ш.) верно подметил, что законы естествознания объясняют только, как происходят те или другие явления, но они не объясняют, почему эти явления происходят так, а не иначе. Таким образом, и у естествознания есть своя мистика – тем более она есть в искусстве».

Черняев особенно отметил мистичность поэзии!

«Пушкин в целом ряде стихотворений выразил удивление перед творческой силой, орудием которой он себя считал. Называя вдохновение священной жертвой, а себя избранником Неба, он прибегал не к риторическим прикрасам, а выражал своё убеждение. Творчество представлялось Пушкину чем-то мистическим. Чарскому, поражённому импровизацией заезжего итальянца, тот говорит: «Всякий талант неизъясним. Каким образом ваятель в куске каррарского мрамора видит сокрытого Юпитера и выводит его на свет резцом и молотом, раздробляя его оболочку? Почему мысль из головы поэта выходит уже вооружённая четырьмя рифмами, размеренная стройными, однообразными стопами? Никто, кроме самого импровизатора, не может понять эту быстроту впечатлений, эту тесную связь между собственным вдохновением и чуждой внешней волей; тщетно я сам захотел бы это разъяснить»… История есть своего рода теофания (непосредственное явление божества в различных религиях – Н.Ф.). В судьбах народов сказывается воля и цели Провидения. Слова Гамлета: «Есть Божество, ведущее нас к цели» – с полным основанием можно применить к истории».

Пушкин признавался в стихотворении «Моему Аристарху»

… Сижу ли с добрыми друзьями,

Лежу ль в постеле пуховой,

Брожу ль над тихими водами

В дубраве тёмной и глухой,

Задумаюсь, взмахну руками,

На рифмах вдруг заговорю …

Вот так… Казалось бы, ни с того, ни с сего… Писатель, готовясь работать над рассказом, романом, повестью, собирается с мыслями, садится за стол, настраивается на этот труд. А тут, словно сами стихи льются из неведомых Небесных далей. Вот как у Пушкина:

Но ежели когда-нибудь,

Желая в неге отдохнуть,

Расположась перед камином,

Один, свободным господином,

Поймаю прежню мысль мою, –

То не для имени поэта

Мараю два иль три куплета

И их вполголоса пою.

Не для имени поэта? Что хотел сказать он этой фразой? Не то ли, что сами стихи рвутся из его души, рвутся, чтобы быть обнародованы именно им – тем, кому дан необыкновенный дар вестничества…

Вспомним и знаменитое его стихотворение «Пророк».

Духовной жаждою томим

В пустыне мрачной я влачился,

И шестикрылый серафим

На перепутье мне явился;

(…)

И Бога глас ко мне воззвал:

"Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей,

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей".

Мистика? А как же ещё назвать такое?

Русский философ Николай Александрович Бердяев указывал: «Мистика есть реализм, ощущение реальностей, слияние с реальностями; рационалистический же позитивизм есть иллюзионизм, потеря ощущения реальностей, разрыв между реальностями мира».

О литературном труде современный писатель Иван Плахов выразился так:

«Основная проблема людей, подверженных магии творчества, заключается в том, что их разум начинает не замечать разницы между сном и реальностью, путать их, принимая сны за реальность, и на равных оперировать событиями, происходившими в сознании, независимо от того, в действительности это было или приснилось, или придумалось».

Ну а поэты призваны обнародовать то, что дано им Природой. Английский писатель и философ Гилберт Кит Честертон указывал: «Истинные мистики не прячут тайн, а открывают их».

Открывают, благодаря даймонам?

В Википедии указано: «Даймон – личный ангел-хранитель, внутренний голос, совесть, в философии Сократа и его последователей. У античных философов даймон – гений, ангел-хранитель, совесть…».


С этой книгой читают
Известно выражение «Первый после Бога». Автор книги, видоизменив его, назвал Лермонтова «Первым после Пушкина», первым не только в области поэзии, но во всеобъемлющем значении для России, и на страницах книги доказал это. Именно в величии Лермонтова, как наследника Пушкина, он видит причину коварного его убийства слугой тёмных сил зла Мартыновым, сыном винного откупщика, убийства без дуэли, доказательств которой в природе не существует. Сам вызов
Роман посвящён великой победе в Сталинградской битве, открывшей путь Красной армии на Берлин. События разворачиваются с трагедии под Харьковом, когда в результате предательства Хрущёва, на поводу у которого пошел Тимошенко, была окружена крупная группировка наших войск. И в этот тяжелейший момент только стойкость 62-й армии генерала Чуйкова остановила немцев в сотнях метров от Волги, только неимоверные усилия и организаторский талант командующего
Роман посвящён Сталинградской победе, но автор начинает повествование с трагедии, случившейся в мае 1942 года под Харьковом, когда в результате предательства Хрущёва и попустительства Тимошенко, в барвенковский котёл была введена крупная группировка наших войск, разгромленная и окружённая там. Только сильная воля и полководческий гений Сталина смогли в роковой момент войны собрать лучшие силы под Сталинградом и направить их на победу, только стой
В новой повести Николая Шахмагонова рассказывается о героической деятельности военных хирургов медико-санитарного батальона в ходе Специальной военной операции. На страницах произведения встречаются правнуки тех, кто сражался на фронтах Великой Отечественной войны, кто насмерть стоял, защищая Сталинград. Среди героев не только военные медики, но и те, кого спасали они под обстрелами и бомбёжками, сутками не отходя от операционных столов, и те, кт
«В Союзе Социалистических Республик начата и быстро, всесторонне развивается работа по строительству новой культуры. Поток этой работы становится всё шире, всё более мощным, творческая энергия активных людей – всё более своеобразной и богатой результатами, положительный характер которых решаются отрицать только люди, доведённые их классовой ненавистью к рабоче-крестьянской власти до состояния идиотизма…»
Что ждет экономику и рынок труда в ближайшее десятилетие? Приведет ли к безработице развитие ИИ? Или же роботизация и развитие технологий помогут обществу достичь высочайшего уровня производительности труда.Эта книга поможем вам в поиске ответов на эти и другие вопросы. Автор рассматривает несколько возможных сценариев трансформации рынка труда, а также последствия их реализации для человека, бизнеса и государства.Из книги вы узнаете, как адаптир
Мои стихотворения о самом главном в моей жизни. Я пишу о том, что происходило в моей жизни и о том, что происходит. Хочу поделиться с читателями.
Наталья Антипьева, преподаватель школы «Креативная акварель», руководитель изостудии Томского областного художественного музея, член Международного союза педагогов-художников, член Союза акварелистов России
В древние времена греки организовали самое важнейшее событие – Олимпийские игры, в честь короля своих богов Зевса. Как и сейчас, на Олимпийские игры приезжали спортсмены из различных стран, в том числе из Малой Азии, Сирии, Египта. Олимпийские игры впервые были проведены в 776 году до Нашей эры в храме Зевса, расположенном на западном побережье Греции, в Пелопоннесе.
Хочу затронуть один из насущных вопросов для современных мужчин и женщин, который касается их плоского рельефного пресса. Сегодня каждый понимает, что гармоничная красота тела и здоровье являются главными ценностями человека. Поэтому новичкам, у которых желанные кубики затерялись где-то под слоем жировых отложений, необходима корректировка питания и специальная тренинг-программа на пресс.
«В глуби веков» хронологически продолжает книгу Л. Воронковой «Сын Зевса» и раскрывает читателям одну из интереснейших, знаменитых и тем не менее загадочных страниц мировой истории.Позади остались юношеские подвиги Александра. Теперь он великий полководец Александр Македонский, с огнем и мечом идет по дальним странам, проложив свой путь от Македонии до глубинных индийских царств. Вся бурная, противоречивая, наполненная событиями жизнь полководца
«Моя жизнь» – автобиографический роман, документально-поэтическое повествование, написанное Марком Шагалом, великим художником, чья жизнь волей исторических сдвигов разделилась между Витебском и Парижем, между Россией и Францией. Перевод на русский (исправленный для настоящего издания) принадлежит Наталье Мавлевич, лауреату премии «Мастер».