Сборник стихотворений, Сергей Аркадьевич Торопцев - Стихия стиха. Китайская поэзия VII–X веков

Другие книги серии "Струны китайской лиры"
О чем книга "Стихия стиха. Китайская поэзия VII–X веков"

Каждое новое поколение посылает свой собственный запрос на понимание и воспроизведение иноязычной литературной классики. В России после фундаментального перевода поэзии эпохи Тан прошло более трёх десятилетий, и время потребовало заново осмыслить этот «золотой век» китайской классической поэзии.

Сборник «Стихия стиха», в который вошли 140 стихотворений 40 поэтов VII–X веков (период правления династии Тан) как раз и является ответом на зов времени.

Это первая книга в серии «Струны китайской лиры».

Бесплатно читать онлайн Стихия стиха. Китайская поэзия VII–X веков


Научный консультант проф. Гу Юй 谷羽


© Торопцев С.А., перевод на русский язык, составление, послесловие, 2023

© ООО «Международная издательская компания «Шанс», 2023

Стихия стиха. Китайская поэзия VII–X веков

骆宾王 / Ло Биньван

(626–687)

在狱咏蝉

西陆蝉声唱,
南冠客思深。
不堪玄鬓影,
来对白头吟。
露重飞难进,
风多响易沉。
无人信高洁,
谁为表予心。

В темнице слагаю стихи о цикаде

Осенними напевами цикада
Лишь добавляет узнику тоски,
А чернота сих крыл тем безотрадна,
Что у меня уже белы виски.
Когда крыла от влаги стали тяжки
И ветры завывают, песнь глуша,
Никто не осознает, что душа
Моя чиста и отклика лишь жаждет.

王勃 / Ван Бо

(650–678)

咏风

肃肃凉风生,
加我林壑清。
驱烟入涧户,
卷雾出山楹。
去来固无迹,
动息如有情。
日落山水静,
为君起松声。

Славлю Ветер

Ветер чистым, звонким дуновеньем
Освежил лесистое ущелье,
Разбросал туман по узким щелям,
Выгнал дым из горного селенья
И умчался как-то незаметно,
Оставляя нам свои приветы.
Приутихло всё под самый вечер,
Лишь сосна ещё мне что-то шепчет.

送杜少府 之任蜀州

城阙辅三秦,
风烟望五津。
与君离别意,
同是宦游人。
海内存知己,
天涯若比邻。
无为在歧路,
儿女共沾巾。

Провожаю шаофу[1] Ду, получившего назначение в округ Шу[2]

От башен чанъаньских, сих стражей столицы,
Пять бродов[3] виднеются смутною тенью,
Вот здесь нам с тобою придётся проститься,
У каждого есть ведь своё назначенье.
Коль с близким по духу ты встретиться смог,
Его не забыть и за гранью земною.
Не станем на этой развилке дорог
По-детски мочить своё платье слезою.

登城春望

物外山川近,
晴初景霭新。
芳郊花柳遍,
何处不宜春。

Любуюсь весной со стен городских

Вне суеты я близок ти́ши речек,
Лучу зари за дымкой лёгких туч.
Цветущий дол раскинулся далече
И как-то по-весеннему кипуч.

山中

长江悲已滞,
万里念将归。
况属高风晚,
山山黄叶飞。

В горах

Как за Рекой изранена душа
Тоской по дому! Десять тысяч ли…
Осенний ветер, листьями шурша,
По жёлтым склонам мечется вдали.

杨炯 / Ян Цзюн

(650–693)

紫骝马

侠客重周游,
金鞭控紫骝。
蛇弓白羽箭,
鹤辔赤茸秋。
发迹来南海,
长鸣向北州。
匈奴今未灭,
画地取封侯。

Буланый скакун

Славный рыцарь странствует вокруг,
В колчане змееобразный лук,
Подгоняя буланка кнутом,
Приминает пожелтевший луг.
То на севере оставит след,
То летит стремительно на юг.
А сумеет гуннов[4] победить,
Ленным титулом одарят вдруг.

宋之问 / Сун Чживэнь

(ок. 656–713)

渡汉江

岭外音书断,
经冬复历春。
近乡情更怯,
不敢问来人。

На переправе через Ханьцзян[5]

В глуши моей ни писем нет, ни слухов.
Шли зимы, вёсны за одной одна.
И вот он, дом мой. Сердце бьется глухо…
Сельчан спросить? И мысль сама страшна.

贺知章 / Хэ Чжичжан

(659–744)

回乡偶书 二首

其一
少小离家老大回,
乡音无改鬓毛衰。
儿童相见不相识,
笑问客从何处来。
其二
离别家乡岁月多,
近来人事半消磨。
惟有门前镜湖水,
春风不改旧时波。

Возвращенье в родные края. Два экспромта

1
Ушёл юнцом, вернулся стариком,
Седой, но с тем же самым говорком,
Для малышни я чужедальний странник,
«Откуда, дед?» – пытают со смешком.
2
Покинул дом на долгие года,
Здесь жизнь уже какая-то не та,
И только лишь лазурь волны всё так же
Волнует гладь Зеркального пруда.

陈子昂 / Чэнь Цзыан

(661–702)

登幽州台歌

前不见古人,
后不见来者。
念天地之悠悠,
独怆然而涕下。

Плач на Ючжоуской башне[6]

Мужей ушедших я не ведал,
Идущих так и не узна́ю,
Перед безмерностью Небес и Тверди,
Осиротелый, горестно рыдаю.

张九龄 / Чжан Цзюлин

(673–740)

望月怀远

海上生明月,
天涯共此时。
情人怨遥夜,
竟夕起相思。
灭烛怜光满,
披衣觉露滋。
不堪盈手赠,
还寝梦佳期。

Взираю на луну в томлении о дальней

Взошла над морем ясная луна
Тебе и мне в один и тот же миг.
Без милой ночь томительно длинна,
Пока зари не вспыхнет первый блик.
Пред торжеством луны свеча бледна,
Уже влажна одежда, холодна,
Не в силах я поднесть тебе сей лик,
Так поспешу вернуться в сладость сна.

张旭 / Чжан Сюй

(675–750)

濯濯烟条拂地垂,
城边楼畔结春思。
请君细看风流意,
未减灵和殿里时。

Ива

Туман плакучесть тонких веток нежит,
Весна дурманит в городской тиши.
Вглядись – очарованья здесь не меньше,
Чем у дворца Гармонии души[7].

桃花

隐隐飞桥隔野烟,
石矶西畔问渔船。
桃花尽日随流水,
洞在清溪何处边?

Ручей в персиках[8]

В клочкастом тумане – парящий мосток,
Скала, до которой доплыл рыбачок.
Теченье несёт и несёт лепестки,
А где же тот грот, где таится исток?

王之涣 / Ван Чжихуань

(688–742)

送别

杨柳东风树,
青青夹御河。
近来攀折苦,
应为别离多。

Провожаю

В вешнем ветре ивы, зеленея,
Вдоль канала на восток бегут,
В этом месте боль разлук сильнее —
Слишком часто расстаются тут[9].

孟浩然 / Мэн Хаожань

(689–740)

岁暮归南山

北阙休上书,
南山归敝庐。
不才明主弃,
多病故人疏。
白发催年老,
青阳逼岁除。
永怀愁不寐,
松月夜窗虚。

К исходу года я вернусь на Южный склон[10]

Раз боле не дано писать доклады,
На Южном склоне затворюсь досуже,
Моим талантам при дворе не рады,
Недужный и приятелям не нужен.
Бег дней уже торопит седину,
Иные вёсны призовут года.
В раздумьях грустных не уйти ко сну,
В окне луна, сосна и – пустота.

春晓

春眠不觉晓,
处处闻啼鸟。
夜来风雨声,
花落知多少。

Весенняя рань

Зари в весенней дрёме не заметил,
Повсюду звени птичьих голосов.
А ночью налетят и дождь, и ветер,
Кто знает, сколько тут падёт цветов?

过故人庄

故人具鸡黍,
邀我至田家。
绿树村边合,
青山郭外斜。
开轩面场圃,
把酒话桑麻。
待到重阳日,
还来就菊花。

Посещаю поместье давнего друга

Полакомиться курочкой с пшеном
Друг пригласил меня в своё поместье,
Где зеленеют дерева кругом
И косо входят пики в поднебесье.
Перед окном, отверстым на гумно,
За рюмкой обсуждаем туты-джуты.
Коль до Чунъяна[11] дотянуть дано,
Вернусь сюда в хрисанфовый безудерж.

初秋

不觉初秋夜渐长,
清风习习重凄凉。
炎炎暑退茅斋静,
阶下丛莎有露光。

Ранняя осень

Нет ощущенья осени, лишь ночь
Уже длинней да ветерок студеней,
В лачуге тишь, и зной уходит прочь,
Роса блестит на травке у ступеней.

留别王侍御维

寂寂竟何待,
朝朝空自归。
欲寻芳草去,
惜与故人违。
当路谁相假,
知音世所稀。
只应守索寞,
还掩故园扉。

Императорскому цензору Ван Вэю на прощанье

Чего мне ждать в сей ти́ши, право?
За днями дни пустыми стали.
Уйду на склоны к буйным травам,
Хотя и грустно вас оставить.
Не снизойдет к нам важный муж,
А души близкие так редки,
Остались только тишь да глушь
Безлюдности родной беседки.

宿建德江

移舟泊烟渚,
日暮客愁新。
野旷天低树,
江清月近人。

Ночь на реке Цзяньдэ[12]

К туманной банке я направил чёлн,
Под ночь скиталец грустных мыслей полн.
Небесный свод навис над деревами,
Луна совсем близка на зыби волн.

王昌龄 / Ван Чанлин

(698–756)

春宫曲

昨夜风开露井桃,
未央前殿月轮高。
平阳歌舞新承宠,
帘外春寒赐锦袍。

Песнь о дворцовых страстях[13]

Едва у кладезя раскрылся персик алый
Под рассиянной над дворцом Вэйян луной, —
Пинъянская танцорка фавориткой стала…
Когда-нибудь и ей халат пошлют[14] весной.

闺怨

闺中少妇不知愁,
春日凝妆上翠楼。
忽见陌头杨柳色,
悔教夫婿觅封侯。

Грусть юной дамы

Юная дама, не знавшая грусти доселе,
Как-то весною взошла на террасу досуже
И поразилась, как ивушки зазеленели,
И пожалела, что муж её рвётся на службу.

芙蓉楼送辛渐二首 其一

寒雨连江夜入吴,
平明送客楚山孤。
洛阳亲友如相问,
一片冰心在玉壶。

Прощание с Синь Цзянем в Лотосовом кабачке (№ 1)[15]

Ночь в землях У[16] прошла под хладным ураганом,
С зарёй мой гость ушёл, я снова сирым стал.
А буде кто-то спросит обо мне в Лояне[17],
Он скажет – чист, как незапятнанный кристалл.

塞下曲四首其二

饮马渡秋水,
水寒风似刀。
平沙日未没,
黯黯见临洮。
昔日长城战,
咸言意气高。
黄尘足今古,
白骨乱蓬蒿。

Пограничные мотивы (№ 2)[18]

Пей, жеребец, пока минуем реку,
Пронизывают ветер и вода,
Ещё светило не ушло к ночлегу,
Линьтао не сокрыла темнота.
Здесь, у Стены Великой, битвы были,
Высокий дух был вознесён горе,
Но днесь и присно всё покрыто пылью,
И бренный прах лежит на пустыре.

王维 / Ван Вэй

(701–761)

九月九日 忆山东兄弟

独在异乡为异客,
每逢佳节倍思亲。
遥知兄弟登高处,
遍插茱萸少一人。

В девятый день луны девятой[19] полон мыслями о братьях, что к востоку от горы Хуашань

Чужим краям я чужд, я тут один,
Тем паче в праздник помнится родня

С этой книгой читают
Ли Хэ (790–816) – крупный китайский поэт, в истории литературы стоящий по силе образного мышления, необузданности воображения в одном ряду с такими гигантами, как Ли Бо и Ли Шанъинь («Трое Ли»). В Китае его называют «Дьяволом поэзии» – за инфернальность фабул, в Европе «Китайским Малларме» – за яркую метафоричность стиха и затуманенность смысла. Эзотерические откровения его стихов транслируют трагизм личной земной судьбы. В России о нём почти не
Отобранные для этого сборника стихотворения Ли Бо уже публиковались в книге «Китайский поэт Золотого века. Ли Бо: 500 стихотворений» (2011), но прошли годы, и в жажде поэтического созвучия, преодолевающего возникающий порой диссонанс национальных культурных традиций, переводчик заново проверил и отшлифовал их, стремясь к более точному соответствию перевода как оригинальному тексту, так и его художественной ауре, ища возможность выйти за пределы т
«Махабхарата» («Великое сказание о потомках Бхараты») – одно из крупнейших литературных произведений в мире, объединяет эпические повествования, новеллы, басни, притчи, легенды, рассуждения, мифы, гимны, состоит из восемнадцати книг и содержит более 75 000 двустиший, что в несколько раз длиннее «Илиады» и «Одиссеи» вместе взятых. «Махабхарата» – источник многих сюжетов и образов, получивших развитие в литературе народов Южной и Юго-Восточной Азии
Японская культура так же своеобразна, как и природа Японии, философской эстетике которой посвящены жизнь и быт японцев. И наиболее полно восточная философия отражена в сказочных жанрах. В сборник японских сказок «Счастливая соломинка» в переводе Веры Марковой вошли и героические сказки-легенды, и полные чудес сказки о фантастических существах, и бытовые шуточные сказки, а также сказки о животных. Особое место занимает самый любимый в народе жанр 
Выдающийся персидский астроном, математик, физик и философ, Омар Хайям (1048–1131, годы жизни восстановлены по гороскопам и астрономическим таблицам) – автор знаменитых рубаи, прославляющих мудрость, любовь, красоту. Омар Хайям известен не только четверостишиями, но и многочисленными математическими трактатами, а также созданием солнечного календаря, до сих пор используемого в Иране.
Знаменитые рубаи философа, математика, астронома и классика персидско-таджикской поэзии Омара Хайяма переводятся на русский язык уже более ста лет. Многие из этих переводов сами стали классикой. Антологический срез, по которому возможно отследить трансформацию подхода к переводам текстов Омара Хайяма: начиная от крайне светского (вольного) переложения, заканчивая обнажением суфийских смыслов, ибо поэт был суфием, и переводы (прочтение смыслов) во
В лесах Восточных земель живёт исключительный род лис. Сколько хвостов у них имеется, во столько существ могут обращаться. И охраняет их, как и весь Восток, испокон веков род Ма. Но однажды науськал род волкодавов людей на лис. Те пришли и перебили многохвостых. И остался из нового поколения лишь один детёныш – маленькая белая лисичка. И назвали старые лисы её Лю. Вскоре Лю Ма выросла да стала поглядывать в сторону людских земель… Отсюда и начнёт
Второе издание книги "Открытия российских астрологов" рассматривает три важных открытия в области астрологии, которые позволяют более глубоко понять окружающий нас мир и влияние космических энергий на людей и природу. В книге рассмотрены также характерные особенности наступающей эпохи Водолея, а также инвестиционная система Астро-Фибоначчи. Данное издание книги дополнено публичными астрологическими прогнозами и результатами дальнейших исследовани
Ненавижу драконов! Я их просто ненавижу! Эти твари убили моих родителей и сделали меня сиротой. Но судьбе этого мало, она решила на мне отыграться по полной - я сама оказалась драконом. Точнее он находится внутри меня. Зверь постоянно рвется наружу, пытается меня подчинить. Что мне делать и как жить с этим дальше? Все меня боятся и ненавидят, мой любимый смотрит на меня как на чудовище. Да я и есть чудовище, или нет? Мне нужно узнать правду о дра
Тайны прошлого и козни дворцовых интриг разрушили планы на спокойную жизнь, а сердце попалось в сети к прекрасному эльфу. Как это произошло, ведь девушка со странным именем Эвади просто искала работу в столице? Сверкающие капельки воды сплетаются в упругий водяной жгут — Эвади не из тех, кто сдается без боя. — Загадка, пойдем домой. Эта простая фраза, сказанная так буднично, подняла в сердце целую бурю, но разум не поддался и послал тревожный