Юрий Селезнев - В мире Достоевского. Слово живое и мертвое

В мире Достоевского. Слово живое и мертвое
Название: В мире Достоевского. Слово живое и мертвое
Автор:
Жанр: Публицистика
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: 2014
О чем книга "В мире Достоевского. Слово живое и мертвое"

Статьи и книги выдающегося русского литературного критика, литературоведа, публициста Юрия Ивановича Селезнёва (1939–1984) были событием в критике 70—80-х годов XX века, вызывали жаркие и долгие споры, эхо которых звучит и поныне. Недолгим был его земной путь, но сделанное им по сей день объясняет многое в произошедшей позднее в России трагедии.

Осознание Юрием Селезневым опыта русской литературы и истории нового времени прошло через исследование нравственного, философского и политического мира Достоевского. Его творческим подвигом стала книга «Достоевский» – одна из лучших биографий за всю историю существования знаменитой серии «ЖЗЛ».

Книга избранных работ Юрия Селезнёва для читателя – прежде всего истинное познание русской жизни и русской классики. И потому необходима она не только учителям, студентам, аспирантам и преподавателям гуманитарных вузов, но и всем, кому дорога отечественная словесность.

Бесплатно читать онлайн В мире Достоевского. Слово живое и мертвое


Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России»

© Селезнев К).И., наследники, 2014

© Разумихин А.М., предисл., 2014

© Куняев С.С., послесловие, 2014

© ООО ТД «Алгоритм», 2014

Взявший на себя ответственность

Собьют с ног меня – поднимется в России другой человек.

Юрий Селезнев

Не могу вспомнить, как мы познакомились. Вот с кем меня знакомил Селезнев – помню. А кто и где нас познакомил – нет. Такое впечатление, что были знакомы всегда. Не исключаю, что впервые услышал его имя от Коли Машовца или Лени Асанова. А могло быть все куда проще. Будучи тогда редактором (заведующим отделом литературоведения и критики) журнала «Литература в школе», я обратил внимание на очередную селезневскую публикацию и сам вышел на него как на потенциального автора – обычное для меня дело.

В литературной табели о рангах конца 70-х – начала 80-х его имя официально было прописано просто и без затей – молодой критик. С одним разве что добавлением. Среди очень разных – по месту профессионального рождения, по социальному происхождению, по образованию и воспитанию, по симпатиям и антипатиям как человеческим, так и литературным, по уму, таланту и характеру, по близости к той или иной литературной партии или группировке и, самое главное, по целям, какие каждый ставил перед собой на писательском пути, – молодых критиков той поры Юра Селезнев был старшим и сегодня, уже как само собой разумеющееся, можно сказать – самым талантливым среди молодых.

Хочу быть правильно понятым. Да, по дате рождения Селезнев 1939 года. Но, надо быть справедливым, отделить его от критической поросли сороковых, к которой принадлежу сам, просто невозможно. Это, во-первых.

А теперь, во-вторых, почему «Юра», а не «Юрий» или «Юрий Иванович», что за фамильярность? Вспоминаю те дни. При встречах в его кабинете в издательстве «Молодая гвардия» или в журнале «Наш современник», в коридорах ЦДЛ и кулуарах всевозможных писательских собраний, пленумов, съездов и даже у него дома мы неизменно называли друг друга по имени-отчеству. Но во всех разговорах с другими критиками, где всплывало его имя (а оно возникало почти всегда как по мановению волшебной палочки в том кругу, в котором я тогда вращался), все иначе как Юрой Селезнева не звали. Это было как в семье, где никто никогда не называет друг друга полным именем. Кроме того, для молодых он был как бы тоже молодым, и значит «Юра». А старшие, предпочитая поглядывать с высоты своего возраста, находили его безусловно молодым, а потому тоже «Юра».

Наши отношения сложились как-то сами собой. Мы встречались, разговаривали, сотрудничали, обсуждали, кажется, все, кроме личной жизни. Разумеется, это не были отношения совершенно на равных. И дело вовсе не в семи годах разницы. Просто я хорошо сознавал, что Селезнев лучше меня информирован во многих вопросах, имеет большие связи в писательских кругах, и не только в них. Но не это главное! Рано или поздно в любом общении с человеком всегда наступает момент, когда задаешь себе простой вопрос: с кем ты имеешь дело? Продолжать поддерживать дипломатические отношения, потому что это нужно, небесполезно, выгодно; ну куда без этого деться, в конце концов, не конфликтовать же? Или принять человека как своего, открыться перед ним, пойти навстречу без всяких раздумий о полезности?

В случае с Юрой все было куда ясней ясного. Идеальных людей не бывает. Селезнев мог (и часто) не сдержать слова и не написать к назначенному сроку обещанную тебе статью (при его очевидной для меня занятости немудрено).

Как обычно ведут себя авторы, просрочившие сдачу запланированного материала? «Я не успел, но это твои проблемы», – самая распространенная реакция. Или: «Ну еще немножко, я вот-вот закончу, ты мне верь, я тебя не подведу» – в моем редакторском опыте есть случай, когда автор завершал книжку в 8 авторских листов, уже написав 6 из них, более трех лет и каждый раз: «Я, конечно, мерзавец, но к следующему четвергу рукопись будет у тебя! Я так тебе благодарен, что ты ждешь!» Кто-то бравирует: «А я вот такой! Все знают, что я необязателен! Но я – это я! Подождешь, ничего с тобой не случится! Если что, я всегда это куда-нибудь пристрою!» Другие ищут у тебя же сочувствия, бьют на жалость: «Понимаешь, обстоятельства!» И затем следует перечисление кучи причин (никогда не бывает одной, их обязательно масса), по которым материал не был написан вовремя.

Селезнев никогда не юлил, не выкручивался, не врал, всегда винил себя. Тут же входил в твое положение редактора, которого поджимают сроки выхода номера журнала, и вместе с тобой начинал искать выход. Если понимал, что не в состоянии успеть, находил замену: другим материалом или другим автором. Как мог помогал привлечь еще одного, другого, третьего автора. Это был профессионализм высшего класса.

Именно в таких или похожих случаях происходили мои последующие знакомства с Жорой Анджапаридзе, Славой Горбачевым, Владимиром Енишерловым, Витей Калугиным, Витей Кречетовым, Юрой Лощицем, Сережей Лыкошиным, Витей Гуминским, Володей Липилиным, Петром Паламарчуком, Игорем Штокманом, Володей Левченко, Сергеем Семановым и Любовью Левко, Ниной Подзоровой, Севой Сахаровым, Борисом Тарасовым, Сергеем Небольсиным.

Как это было? Тут на память приходит эпизод, когда мне в журнал срочно понадобился статейный материал о Викторе Астафьеве. Я заглянул к Селезневу в «Молодую гвардию», мол, в редакции «Литературы в школе» сложилась ситуация, когда мне крайне необходимо «уравновесить» тематику содержания одного готовящегося журнального номера статьей, допустим, об Астафьеве. И попросил: «Напишите, ведь Вам это близко». Юра задумался, а потом говорит: «Соблазнительно, только по времени не смогу. Но пошли со мной – сейчас все устроим».

Идти пришлось совсем недалеко – в кабинет напротив, где сидел Юра Лощиц. «Лучшего автора, уверен, не найти!» – это в мою сторону, а Лощицу: «Надо помочь, просят меня, но я прошу тебя». К нужному времени статья была написана, и статья замечательная.

К слову сказать, я имел возможность приглядываться к Селезневу не только как к критику, но и как к руководителю редакционного коллектива. То есть наблюдать его как человека в роли начальника. Позволю себе воспроизвести один эпизод из жизни того времени, связанный с еще одним молодым критиком, Витей Калугиным. Впрочем, чистой критикой Витя занимался немного. Для большинства читателей он прежде всего автор примечательной книги «Струны рокотаху… Очерки о русском фольклоре», в которой воссоздано более 50 «портретов» главных героев народного эпоса и очень доступно рассказано об истории собирания и изучения былин.


С этой книгой читают
Юрий Иванович Селезнев (1939–1984) – выдающийся русский советский критик и историк литературы. Изучение жизни и творчества Фёдора Михайловича Достоевского было делом всей его жизни, а эта книга – итогом многолетних исследований и творческих исканий. В книге множество находок, точных гипотез, которые открывают нам истинного Достоевского – и вы их обязательно заметите и высоко оцените. Селезнев заново открывает нам мир Достоевского – его характер,
Эта захватывающая книга представляет собой глубокое погружение в мир современной физики, философии и воображаемых миров, стремясь найти ответ на один из самых великих вопросов человечества: существует ли Теория Всего, способная объяснить и связать воедино все фундаментальные аспекты нашей Вселенной? Автор ведет читателя через сложные, но увлекательные концепции физики и философии, от теории струн до квантовой механики, от мультивселенной до темно
За несколько текущих десятилетий Россия не только смогла оправиться от разгула лихих годов конца минувшего века. Почти в буквальном смысле на обломках всего того, что было разрушено, или приватизировано странным образом, создаётся нечто новое и конструктивное. Страна набирает силу. Но на нелёгкой дороге, ведущей её в будущее, и ныне немало рытвин и ухабов. Они не возникли из ничего. Это результат не таких уж и давних социально-экономических, да и
В этой книге представлена попытка осмыслить опыт частной жизни в обстановке перманентного кризиса, охватившего нашу цивилизацию, включая пандемию, миграцию огромных масс населения, восстания в городах Америки и, в конечном счёте, вооружённые конфликты. На наших глазах современное общество в странах коллективного Запада раскололось на две половины и произошёл взрыв нетерпимости между группами социально близких людей с несовпадающими политическими
Посмею обсуждать свое мнение в мелкой статье, в которой возможно нет смысла, но на этот вопрос нет точного ответа нигде, тогда что мне мешает?
«Маленькая, карманная книжечка, в кожаном переплете, с золотым обрезом. На первой странице тщательно и красиво выведено: – Моя жизнь. Елизавета Арагвина-Номарская. На второй странице написано: „Я с детства была очень красива. Когда мне было 12 лет, я влюбилась в аптекарского помощника“.…»
«– Вы бываете за кулисами?!Человек, который бывает за кулисами!Десятки мужчин и сотни дам хотели бы быть на вашем месте…»
Как утверждает С.Г. Кара-Мурза, известный российский ученый, публицист и писатель, проект по разрушению СССР был во многом инспирирован западными «хозяевами мира», которые опирались на мощную «пятую колонну» в Советском Союзе – диссидентов и так или иначе связанных с Западом представителей определенных кругов еврейской интеллигенции. На самом Западе в это же время действовали так называемые «еврокоммунисты», тоже сыгравшие немалую роль в крахе со
Книга представляет собой сборник уникальных материалов о методах работы шпионско-диверсионного подполья в СССР в 1930-е гг. Авторы показывают, как благодаря умелым действиям НКВД, опиравшегося на широкую поддержку народа, в Советском Союзе была полностью ликвидирована «пятая колонна». Это во многом предопределило и победу в Великой Отечественной войне, так как Германия не имела значительной опоры в советском тылу и не могла использовать «пятую ко