Михаил Веллер - Легенда о родоначальнике Фарцовки Фиме Бляйшице

Легенда о родоначальнике Фарцовки Фиме Бляйшице
Название: Легенда о родоначальнике Фарцовки Фиме Бляйшице
Автор:
Жанр: Современная русская литература
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: 2008
О чем книга "Легенда о родоначальнике Фарцовки Фиме Бляйшице"
Благодаря талантливому и опытному изображению пейзажей хочется остаться с ними как можно дольше! Смысл книги — раскрыть смысл происходящего вокруг нас; это поможет автору глубже погрузиться во все вопросы над которыми стоит задуматься... Загадка лежит на поверхности, а вот ключ к развязке ускользает с появлением все новых и новых деталей. Благодаря динамичному сюжету книга держит читателя в напряжении от начала до конца: читать интересно уже после первой главы!

Бесплатно читать онлайн Легенда о родоначальнике Фарцовки Фиме Бляйшице


1. Интеллигентик

В одна тысяча девятьсот пятьдесят третьем годе, как известно, Вождь народов и племен решил устроить евреям поголовно землю обетованную на Дальнем Востоке, и сорока лет ему для этой акции уж никак не требовалось. И составлялись уже по домоуправлениям списки, и ушлые начальницы паспортных столов уже намечали нужным людям будущие освободиться квартиры, и сердобольные соседи в коммуналках делили втихаря еврейскую мебелишку, которую те с собой уволочь не смогут, и громыхал по городу Питеру трамвай с самодельным по красному боку лозунгом «Русский, бери хворостину, гони жида в Палестину». И евреям, естественно, все это весьма действовало на нервы и заставляло лишний раз задуматься о превратностях судьбы, скоротечности земного бытия и смысле жизни.

В двадцать два года людям вообще свойственно задумываться о смысле жизни. Студент Кораблестроительного института, Ефим Бляйшиц писал диплом и отстраненно, как не о себе, соображал, удастся ли ему вообще закончить институт – может быть, заочно? – и как насчет работы кораблестроителя в Приморье. Амур, Тихий океан… да ничего, жить можно. Жил он, кстати, на Восьмой линии Васильевского острова, в комнатушке со старенькой мамой. Мама, как и полагается маме, в силу возраста, опыта и материнской любви, смотрела на развертывающуюся перспективу более мрачно и безнадежно, чем сын, и плакала в его отсутствие. Друг же друга они убеждали, что все к лучшему, жить и вправду лучше среди своего народа, и в Биробиджане, слава Богу, никто их уже не сможет обижать по пятому пункту; а может, все и обойдется.

Пребывать в этом обреченно-подвешенном состоянии было неуютно, особенно если ты маленький, черненький, очкастенький и картавишь: и паспорт не нужно показывать, чтоб нарваться по морде. Фима нарвался тоже раз вечером в метро, несколько крепких подвыпивших ребятишек споро накидали ему по ушам, выдав характеристики проклятому еврейскому племени, и, обгаженный с ног до головы и насквозь, на темном тротуаре подле урны он подобрал окурок подлиннее и, не решаясь ни у кого попросить прикурить, выглотал колючий дым ночью в сортире; кривая карусель в голове несла проклятия и клятвы. Мама проснулась беззвучно, почувствовала запах табака и ничего не сказала.

Будучи человеком действия, назавтра Фима совершил два поступка: купил пачку папирос «Север», бывший «Норд», и пошел записываться в институтскую секцию бокса.

– Куришь? – спросил тренер, перемалывая звуки стальными зубами.

– Нет, – ответил Фима. – Случайность.

– Сколько лет?

– Двадцать два.

– Стар, – с неким издевательским сочувствием отказал тренер, хотя для прихода в бокс Фима и верно был безусловно стар.

– Хоть немного, – с интеллигентской нетвердостью попросил Фима.

– Мест все равно нет, – сказал тренер и брезгливо усмехнулся глазами в безбровых шрамоватых складках. – Но попробовать… Саша! поди сюда. Покажи новичку бокс. Понял? Только смотри, не очень, – сказал им вслед не то, что слышалось в голосе.

– Раздевайся, – сказал Саша и кинул Фиме перчатки.

Стыдясь мятых трусов и бело-голубой своей щуплости, Фима пролез за ним под канат на ринг, где вальсировал десяток институтских боксеров, и был избит с ошеломляющей скоростью и деревянной, неживой жесткой силой, от заключительного удара в печень весь воздух из него вышел с тонким свистом.

– Вставай, вставай, – приказал спокойно тренер, – иди умойся.

– Удар совсем не держит, – якобы оправдываясь, пояснил Саша.

– Иди работай дальше, – сказал ему тренер. И Фиме, растирающему до локтя кровь из носу: – Сам видишь, не твое. – Неприязненно: – Покалечат, потом отвечай за тебя.

Очки сидели на лице как-то странно, на улице он старался прятать в сторону лицо, дома в зеркало увидел, что его тонкий ястребиный носик налился сизой мякотью и прилег к щеке.

– На тренировке был, – пояснил он матери, и больше расспросов не возникало.

Нос так и остался кривоватым, что довершило Фимин иудейский облик до полукарикатурного, «мечта антисемита».

В портфеле же он стал носить с тех пор молоток, поклявшись при надобности пустить его в ход; что, к счастью, не потребовалось.

Тем временем соседки на кухне травили мать тихо и въедливо, как мышь; об этом сын с матерью тоже, по молчаливому и обоим ясному уговору, не разговаривали.

Это неверно, когда думают, что евреям так уж всю историю и не везет. Потому что смерть Сталина в марте 53 была замечательным везением, вопрос о переселении отпал, врачи-убийцы как бы вместе со всей нацией были реабилитированы, и по утрам соседи на кухне стали здороваться и даже обращаться со всяким мелким коммунальным сотрудничеством. И Фима благополучно получил диплом и был распределен на завод с окладом восемьсот рублей.

Но так и оставался, разумеется, маленьким затурканным евреем.

2. Открытие

Сначала появились стиляги. Сначала – в очень небольшом количестве.

Пиджаки они носили короткие, а брюки – легендарно узкие. Рубашки пестрые, а туфли – на толстой подошве. И стриглись под французскую польку, оставляя спереди кок; а лучших мужских парикмахерских было две: одна – в «Астории», а другая – на Желябова, рядом с Невским.

В милиции им норовили – обычно не сами милиционеры, а патриотичные народные дружинники – брюки распарывать, а коки состригать, о чем составлять акт и направлять его в деканат или на работу. Пресса рассматривала одевающихся так молодых людей как агентов ползучего империализма:

Иностранцы? Иностранки?
Нет! От пяток до бровей —
это местные поганки,
доморощенный Бродвей!

Затем прошел исторический XX Съезд Партии, была объявлена оттепель и чуть ли не свобода, и страху в жизни стало куда поменьше, а надежд и оптимизма куда побольше.

А еще через год состоялся впервые в Союзе Международный фестиваль молодежи и студентов, наперли толпы молодых со всего мира, и после этого (мы отслеживаем сейчас только одно из следствий, которое и вплетено нитью в нашу историю) стиляг стало хоть пруд пруди: представители прогрессивной молодежи западных, южных и восточных стран покидали гостеприимную Советскую Россию в туфлях на босу ногу, запахивая пиджачки на голых, без рубашек, грудях: гардероб оставался на память о дружбе и взаимопонимании их московским и ленинградским приятелям.

Стукачей участвовало в празднестве уж не меньше, чем иностранцев, и дружили только самые безоглядные и храбрые, – кроме специально выделенных для дружбы, разумеется, и проинструктированных, как именно надо дружить.

Фиму с его рожей никто дружить не уполномачивал; он и не дружил – опасался: дурак, что ли. Но глядя, как переходят на тела земляков шикарные и тонные шмотки, все крутил он и обдумывал одну нехитрую мыслишку.

Он эту мыслишку не один, уж надо полагать, обдумывал, но именно он, похоже, подошел к ней первый со всей еврейской глубиной и основательностью. Потому что на второй день фестиваля сообщил маме, что ему надо поговорить с хорошим старым адвокатом, какой, вроде, был среди ее знакомых.


С этой книгой читают
Новая книга Михаила Веллера в увлекательной и местами неожиданной форме рассказывает об особенностях междоусобиц Киевской Руси и самодержавном подъеме Руси Московской. Книга отличается жестокой честностью, исчерпывающими подробностями и иронией стиля.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Благодаря талантливому и опытному изображению пейзажей хочется остаться с ними как можно дольше! Смысл книги — раскрыть смысл происходящего вокруг нас; это поможет автору глубже погрузиться во все вопросы над которыми стоит задуматься... Загадка лежит на поверхности, а вот ключ к развязке ускользает с появлением все новых и новых деталей. Благодаря динамичному сюжету книга держит читателя в напряжении от начала до конца: читать интересно уже посл
Благодаря талантливому и опытному изображению пейзажей хочется остаться с ними как можно дольше! Смысл книги — раскрыть смысл происходящего вокруг нас; это поможет автору глубже погрузиться во все вопросы над которыми стоит задуматься... Загадка лежит на поверхности, а вот ключ к развязке ускользает с появлением все новых и новых деталей. Благодаря динамичному сюжету книга держит читателя в напряжении от начала до конца: читать интересно уже посл
На кой черт мы вообще живем? Как устроена наша жизнь, что нам так фигово? Почему мы вляпались в то, что имеем? И есть ли, наконец, счастье в жизни? Так вот, ни на что не похожий, роман «Самовар», книга скандальная и философическая одновременно, отвечает на все вечные вопросы, которые нас мучают. Его герои – беспомощные пациенты секретного госпиталя, а на самом деле – властелины мира, которые и управляют нашей историей и нашими судьбами. Здесь для
Сколько выдающихся имён погрязло в толщах столетий, окутаны – паутиной Вечности.И вот неожиданно открывается одно, второе имя, как бы не хотелось кому – то, чтобы оно исчезло, стёрлось навсегда. И каждое имя несет – историю любви, исповедь души, что до сих пор в поиске ответа на вопрос: Кто они были? Ответ: Великие! Как каждый рожденный на земле, вошли, чтобы чему-то научиться, оставить след…Вот он уже и проглядывается. Читайте о них!
Треш-панк-сюр-социальная сатира. Машина времени забрасывает героев в мир, созданный из лоскутов альтернативных вариантов истории. Динозавр-профессор, гламурный Гитлер. Мэнсон – маньяк и Мэнсон – музыкант, Чапаев и Джим Моррисон, амазонки, говорящий белк, Лермонтов и Че Гевара и много других исторических и не совсем героев. Кровь, кишки, юмор и любовь в одном флаконе. Ядрёная смесь.
Какой бы избитой ни была мысль, но прошлое и настоящее неразрывно связаны. Что бы ни делал человек, убежать от себя не получится. Как поступит каждый из нас, оказавшись перед лицом смертельной опасности? Отбросьте ложный героизм, ощутите лютый холод страха катастрофы – и все ваши «правильные действия» будут нивелированы перед неистовым желанием выжить. Да, выбранное действие кажется единственно верным, но почему вместо полной и яркой жизни, насыщ
Михаил Бутов – прозаик, известный культуртрегер, составитель «Антологии джазовой поэзии», ведущий радиопередачи «Джазовый лексикон» (1997–2006). Его роман «Свобода» – «Букеровская премия» (1999) – был единодушно признан знаковой прозой нарождающегося столетия.Новая книга «По ту сторону кожи» в известном смысле продолжает тему, обозначенную в романе: о судьбе и свободе выбора в переломные годы. Острые жизненные ситуации, заявленные в рассказах и п
Экипаж колониального транспорта «Кривич» после подпространственного скачка из-за ошибки в расчетах оказывается в неисследованном районе галактики. Альтернатива проста: найти кислородную планету или погибнуть. Но даже если поиск окажется удачным, это совсем не значит, что новый дом с радостью примет хозяев, а не начнет войну с захватчиками, используя все силы и средства.
Считалось что он погиб, прикрывая эвакуацию беженцев с планеты Дабог, но спустя десятилетия после окончания Галактической войны его найдут в криогенном модуле спасательной капсулы. Перед юношей, пережившим своих сверстников, откроется новый, послевоенный мир, но таков ли он, как рисовало воображение перед первым и последним боем?
Пьеса освещает разные точки зрения на события Революции достоинства 2014 года, а также спорные взгляды на прошлое Украины.
Кто ведёт нас по жизненному пути: судьба или мы сами? Там, где мы есть, и то, что с нами сейчас происходит – это случайность или заранее спланированные планы вселенной? Эти двое потеряли всё, что считали бесценным, и боятся даже мечтать о новых привязанностях… страх потерь мешает нормально существовать, ведь жить одиночкой – куда легче. Но судьба всегда тебя опередит… Содержит нецензурную брань.