Михаил Меклер - Мировая поэзия

Мировая поэзия
Название: Мировая поэзия
Автор:
Жанр: Стихи и поэзия
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: Не установлен
О чем книга "Мировая поэзия"

Поэзия не баловство и даже не искусство,это нашего языка эволюционный маяк.Овладев с детства языком, человек искуснопреследует цель генетики. Поэт есть маньяк!Красота может быть воплощена только в словах.Человек не способный к адекватной речи,прибегает к насильственным действиям в делах, расширяя словарь кулаками и картечью.В сборник вошли ранее опубликованные стихи из авторской серии «Поэтические переводы».

Бесплатно читать онлайн Мировая поэзия


Переводчик Михаил Меклер


© Михаил Меклер, перевод, 2022


ISBN 978-5-0053-0014-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПАБЛО НЕРУДА (1904—1973)

ШАРЛЬ БОДЛЕР (1821—1867)

УИНСТОН ХЬЮ ОДЕН (1907—1973)

РЕДЬЯРД КИПЛИНГ (1865—1936)

РАЙНЕР МАРИА РИЛЬКЕ (1875—1926)

СЮЛЛИ ПРЮДОМ. (1839—1907)

ИОГАНН ГЁТЕ (1782—1832)


Переводы Михаила Меклера (2015—2020)

Преемственность ведет к стихосложению,
она помогает избегать клише,
что придает искусству двойное ускорение,
хранить увиденное в памяти, в душе.
Поэзия не баловство и даже не искусство,
это нашего языка, эволюционный маяк.
Овладев с детства языком, человек искусно
преследует цель генетики. Поэт есть маньяк!
В основном, человек не достигает полных знаний
и не научился нагружать свои фразы смыслом,
чтобы исцелять людей от всяческих страданий
и приносить им радость в чертах гуманизма.
В душу не зайдешь, пока не осознаешь строки,
никакая память не утешит в забвении плоть
и не сделает финал менее горьким,
пока не войдет по генам в кровь.
Наше общество, как безъязыкую семью,
везет без расписания поезд в никуда,
и только чтение поэзии дает стезю,
для прогресса умственного труда.
Стихи доступны огромной аудитории,
в финале читатель постигает откровение,
так как, стих полноценен в теории
и раскрывает деятельность разума и творения.
Поэзия использует ритм языка,
который сам по себе приводит к откровениям.
Во время чтения, поэт проникает в тебя
и когда закрываешь книгу, то с сожалением
не можешь чувствовать себя неистово.
В этом и заключается суть всей эволюции.
Ее цель, красота, дающая истину
и, объединяющая разум, и чувства во времени.
Красота может быть воплощена только в словах.
Человек не способный к адекватной речи,
прибегает к насильственным действиям в делах,
расширяя словарь кулаками и картечью.

Пабло Неруда

(1904—1973)

Pablo Neruda

«20 стихов о любви и одна песня отчаяния»

Женское тело

Женское тело, белые дюны,
белизна бёдер, она, как пашня весной.
Я, как пахарь, но очень грубый,
из тебя сына вынес на свет голубой.
Словно пещера, я был одинок.
Шарахались птицы лавой слепой,
мгла застывала во мне, как комок.
Тебя сотворил я лёгкой рукой.
Это расплата, любовь мне награда,
тело из кожи и женского молока.
Груди как чаши, у глаз нет взгляда
и голос грустный, и розы лобка!
Милое тело, я весь в твоей благодати,
жаждой ненасытной, смутной тропой,
наслаждаюсь тобой на мягкой кровати,
неутолимой усталостью, болью слепой!

Лоза

Свет тебя пеленает в смертное плато.
Оцепенелая, бледная, ты смотришь, скорбя,
видишь, как лопасть ветхого заката,
оборачиваются вокруг неподвижной тебя.
Одинокая и я одинокий где-то,
подруга, ты застыла, молчание храня,
забирая себе жизнь умершего света,
наследница чистая, испепелённого дня.
Закатная гроздь в твой подол упала.
Корни покидают твой облик в ночи
и рвутся наружу из темного подвала,
тебя поедая, едва успев прорасти.
Плодоносная в своём движении рабыня,
из среды, где творится золото и чернота,
ты воплощаешься в такие творения,
что цветы твои вянут, а ты тоской налита

Песня земли

Сосновый простор, грохочет на буреломе,
мерно сменяется свет, колокольный прибой.
Сумерки загустеют в глазах от истомы,
ты раковина земная, песня земли вековой.
В тебе все реки поют и душа моя с ними,
течёт по велению в открытый предел.
Укажи мне цель, стань тетивой, пружиной
и я на волю выпущу стаи стрел.
Всюду я вижу, как зыблется тело твоё.
Молчание есть облава пугливых минут,
твои хрустальные руки гавань для меня, бытиё,
моим поцелуям и влажным желаньям приют.
На устах у любви твой голос влажнеет, крошится,
в час, когда вечер спускается в гулкую пустоту.
Так на закате я слышу, как в поле колышется,
молодые колосья шуршат на ветру.

Ненастье

Непогода с рассвета, летний вид облаков,
от разлуки похож на ворох белых платков,
которыми на прощанье машет ветер шальной.
Стук сердца нарушает влюблённых покой.
Кроны звенят поднебесным оркестром,
будто битвы и песни сошлись на устах.
Ветер листья крадёт повсеместно
и отклоняет от цели трепетных птах.
Листва водопадом без пены кружится,
веществом невесомым, отвесным огнём.
Ворох лиственных поцелуев ложится
у входа в обитель ненастным дождём.

Послушай меня

Слова мои послушай иногда.
Они утончаются, как чаек следы,
там, где песок увлажняет вода.
Я твой браслет во имя беды,
или бубенчик на твоей нежной руке.
Мои слова отдаляются и станут немые,
как вьюнки, вокруг боли на старой ноге,
карабкаются медленно на влажные стены.
Ты виновата в той кровавой игре.
Слова из хмурой моей головы убегали.
Ты заполнила все щели в этой норе.
Они больше, чем ты, привычны к печали.
Ещё до тебя они обитали в пустой тишине.
Я хочу, чтоб они обо всём рассказали.
Ты им внимай, словно внемлешь ты мне.
Ветер скорби до сих пор помыкает едва ли.
Шквал сновидений похоронить их готов.
В моём горьком крике ты слышишь другой.
Кровь старых призывов, рыдания ртов,
не покидай подруга меня и останься такой.
Мои слова любовью пропитались скорбной
и всё заполнили, не зная разных преград.
Я сотворю из слов браслет незлобный,
твоей руке нежнейшей, словно виноград.

В последнюю осень

Я помню какой ты была в последнюю осень:
серым беретом, сердцем в осенней тиши.
Сражались зарницы над макушками сосен.
Листья заполняли заводь потаённой души.
К моим рукам ты, как вьюн прижималась,
твой голос неспешный шуршал, как листва.
В оцепенелом костре моя жажда пылала,
синий жасмин дрожал, словно пламя костра.
Твои глаза кочевали по мне, наступали,
серым беретом, голос сердца, словно очаг,
летели надежды к тебе чёрной стаей
и поцелуи тлели жаром весёлым в ночах.
Небо над морем, над полем и у подножия.
В памяти ты, как свет и заводь в глуши,
за твоими глазами в сумерках бездорожье,
осень сухой листвой касалась души.

В твоих зрачках

Слонявшись одиноко по вечерам,
я забрасывал свои грустные сети,
в твои зрачки похожие на океан,
в глубину их трагедий и сплетней.
Одиночество пылало на костре,
руками размахивая, словно моряк,
идущий стремительно к глубине,
подавая сигналы, словно маяк.
Ты отвечала туманом густым,
моя даль, подруга моя.
Из глаз твоих выплывали кусты
и обмелевшие берега.
Я грустные сети забросил туда,
где бездна бушует в твоих зрачках.
Исклёвана птицами первая звезда,
мерцавшая, как душа моя во снах.
Полночь скачет на вороной кобылице,
разбрасывая по лугу синие колоски.
Когда сближаются наши лица,
в нас кровь вскипает, мы очень близки.

В безмолвии крик

Ты, как пчела звенишь от мёда охмелев,
в душе моей кружишь в тягучих струях дыма.
А я, как безответный зов, в уныние лев,
всё было у меня и всё промчалось мимо.
К тебе с последней страстью, силой, рвусь.
Ты мой последний мак в последнем одичанье.
Сомкни глубины глаз, я ночь к тебе прижму.
Крик слышишь, так это я, а ты моё молчание!
Своё тело обнажи, пугливая колонна.
Глаза сомкни, в потёмках нет от суеты забот.

С этой книгой читают
Да здравствует нормальная температура!На десять градусов ниже тела.Пусть навсегда утихнет буряэмоций, стрессов и всего, что надоело.Я помолюсь за всех детей в колыбеляхи за будущих мам вслух помолюсь.За больных в больничных постеляхи за погибших в боях поклонюсь.Пусть память свечей заполнит пространствои души ушедших свет озарит.А память людей станет в жизни убранствомза то, что живой сможет жизнь зародить.Тогда алфавиты всех языков человекаУстан
Шаг за шагом, меняются лица,жизнь летит, не остановиться.Шелестят, мелькают страницы.Вот такая жизнь – вереница,судьбу не изменить. Лучше смириться.
Когда меткие молнии буднейдобивают вас каждый деньи как только всё меньше разумныхсовершать вам поступков лень,вдохновение плевком радушнымупадёт на землю, и выначинаете верить послушнов недоступность своей мечты.Наступают печальные годывы зубами цепляетесь в жизнь.Ваши хищные ветви злобыв дом поэзии когтями впились.Время стирает, продлевает и лечитот вашей гнильцы, неправды и склок.Написанное кровью останется вечным.Выживет то, что впитается в к
Для детей до школьного возраста и чуть-чуть постарше: Для маленьких, смешливых, Удаленьких, красивых. Любящих животных Домашних и природных.
Одни из последних стихов, написанных мной. В основном любовная лирика. Что удалось, что не удалось, вам решать. Желаю вам приятного прочтения.
Много раз меня спрашивали, почему «Одинокий Волк»… В работе врача «экстремальных служб» ярко выражено то, что свое решение и последующие действия ты вынужден принимать и делать сам, на свой страх и риск, без подсказок, консультаций и советов. У тебя нет ни времени, ни возможности позвать на помощь. Потом будут критика, «разбор полетов», санкции, оргвыводы… Даже работающие рядом сотрудники – младшие члены бригады, – в такой ситуации часто не помощ
Нет! НЕ НАДО В БОЛЬНИЦУ! Я очень вас всех прошу! Я сказал, что я еду в отпуск и папе, и маме! Вместо отпуска как я скажу, что в больнице лежу?… – Ты сперва доживи до этого отпуска, парень!Содержит нецензурную брань.Содержит нецензурную брань.
В любых отношениях существуют определённые рамки и границы дозволенного. Всегда есть черта, которую нельзя переступать. Но если это всё-таки случается – человек не всегда оказывается готов к последствиям своих выходок.
Книги Царств, первоначально одна книга, рассказывают историю монархии Израиля – от восшествия на престол Саула до 586 г. до н.э., когда вавилоняне разрушили Иерусалим. Первая и вторая книги Царств посвящены истории Израиля периода судей до старческих лет царя Давида. Действие происходит приблизительно с 1075 по 975 г. до н. э. Книги повествуют о захвате израильтянами ханаанских городов, включая твердыню иевусеев – Иерусалим (Иевус).
— Я беременна! — выпаливаю сходу, замечая, как любимые глаза распахиваются от удивления и тут же сужаются от злости — Ты представляешь, что будет? Мы сводные брат и сестра! Мы одна семья! Тебе нужно сделать аборт! Мне больно слышать эти слова от любимого, но я больше не могу молчать. Наша запретная любовь подарила мне ребёнка и боль от расставания. Едва сдерживая слезы, поднимаю глаза на своего сводного брата и произношу: — Я больше не смогу роди
Они встретились на маскараде, когда лица закрыты масками. Она узнала его: мажора, баловня судьбы, того, кто с лёгкостью разбивает наивные девичьи сердца. Подарила поцелуй. Пообещала любовь и исчезла. Но так ли просто скрыться от того, кто привык всегда получать свое? *** – Сейчас вернусь, – шепнула она мужчине в маске на ухо, а в голове пульсировало: «Беги отсюда, пока не поздно!» – Иди, но не заставляй меня ждать, – ответил он, пристально глядя