Сергей Алексеев - Слово

Слово
Название: Слово
Автор:
Жанры: Исторические приключения | Историческая литература
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: 2008
О чем книга "Слово"

Герой Гражданской войны, археограф Никита Гудошников, всю жизнь шел к одной цели. На полях сражений с белогвардейцами, под фашистскими бомбами, в старообрядческих скитах он спасал древние книги и искал доказательство тому, что письменность на Руси возникла задолго до прихода солунских братьев Кирилла и Мефодия. И однажды почти нашел – видел своими глазами дохристианское сочинение летописца и песнетворца Дивея…

Бесплатно читать онлайн Слово


Никита Страстный

У ворот дома Гудошникова сцепились собаки. Тугой, рычащий ком из полуоблезлых кобелей выкатился на середину по-весеннему линяющего узкого переулка. На миг клубок развалился, угодив в кашу тающего снега и грязи, однако в следующий момент схватился еще прочнее и завертелся на месте в безумной пляске собачьей свадьбы. Яростный хрип драки тут же подхватили цепные псы во дворах; давясь на ошейниках, они залаяли остервенело и разом по всему переулку. Клочьями летела шерсть от сбившихся в груду тел, мелькали ощеренные пасти и окровавленные морды. Иной пес, выброшенный из свалки, тотчас же вскакивал и бросался в кучу. Туда же ринулся, сорвавшись с привязи и перемахнув забор, кобель из соседней Гудошникову усадьбы. Гладкого и степенного пса через мгновение можно было узнать лишь по обрывку цепи.

А сука, пегая, неказистая собачонка, собравшая бродячих кобелей всей нижней части города, приложив уши и поджав хвост, заползла в подворотню дома Гудошникова. Человек, тем временем появившийся в конце переулка, поднял с земли кривую сосновую палку и, озираясь на дерущуюся свору, нерешительно остановился: кто знает, что на уме у одичавшей стаи? Скоро к нему присоединился другой прохожий, и, посовещавшись, они двинулись в обход: с разъяренными гоном бездомными дворняжками лучше не встречаться…

Никита Евсеевич Гудошников, проводив сына на работу, собирался завтракать, когда услышал за окном отчаянный собачий рык. Вторые рамы были уже выставлены, и Никите Евсеевичу показалось, что схватка идет чуть ли не в палисаднике. Торопливо поставив еду на письменный стол, он прошагал, прихрамывая, к окну и отдернул тяжелую штору. В просветах между тополями, которые окружали дом по периметру, мелькали собачьи тела, спутанные в упругий клубок! Руки у Никиты Евсеевича дрогнули, шевельнулась на щеках седая, еще не расчесанная борода. Припадая на протез – а протез был новый, необношенный и оттого неудобный, – он вернулся к столу и выдернул верхний ящик. Однако тут же с силой задвинул его назад и, тихо выругавшись, оглядел комнату. Между тем шум драки за спиной нарастал. Разом и мощно взлаяли цепные псы, гулко, словно колокол, отозвался им соседский кобель. И тут Никита Евсеевич вспомнил о ружье, купленном два года назад в подарок Петровичу – макарихинскому старообрядцу. Купленном, но так и не подаренном. Ружье было хитрое: внизу дробовой ствол, а вверху – малокалиберный. Для охотника в самый раз, Петрович такое и хотел…

Гудошников выхватил из стола ключи и бросился к двери, занавешенной старым плюшевым ковром с оленями. Повозившись с замками, он распахнул дверь в темную комнату и, не зажигая света, достал из-за шкафа с книгами обернутое в тряпку ружье. Патрончики лежали тут же, за шкафом, вместе с другими подарками для макарихинских жителей – нитками для сетей, фабричными коловоротами, женскими платками – тоже не подаренными до сих пор. Через минуту Никита Евсеевич был уже возле окна и торопливо собирал ружье. Он тяжело дышал, часто выглядывал во двор, спешил и никак не мог соединить стволы с замком. Оказалось, что он совсем не умеет обращаться с охотничьим ружьем, хотя всегда считал себя знатоком всякого оружия и любил его. Наконец, собрав ружье, он запихал скользкий патрончик в ствол и взвел курок. Собаки катались в грязи, мельтешили, то и дело скрываясь за тополями, и стрелять было неудобно. Никита Евсеевич прохромал в соседнюю комнату, распахнул створки окна и прицелился. Он всегда стрелял, не прикрывая один глаз, и только немного щурился, прицеливаясь, отчего брови приподнимались вверх и застывали в крутом изломе.

Выстрел щелкнул сухо и коротко. В комнате запахло сладковатым пороховым дымком и горячим ружейным маслом. Эти запахи словно подстегнули Гудошникова. Стремительно перезарядив ружье, он выстрелил еще раз, потом еще, целя в середину распадающегося кома из собачьих тел. Он спешил, зная повадки бродячих псов: стоит им только заслышать выстрел, как тут же кончится даже самая лютая свара. Неистовый накал междоусобной резни моментально сменится всеобщим страхом, и стая вмиг рассеется.

После третьего выстрела на месте драки остался лишь один пес, то ли убитый, то ли загрызенный в потасовке. Убойность у ружья была маленькая, для такой твари, как бродячая собака, не годилась. Это не маузер под винтовочный патрон. Будь он сейчас у Гудошникова – больше половины хозяев городских помоек не ушло бы…

Никита Евсеевич закрыл окно и хотел спрятать ружье, но в это время на улице громко хлопнула калитка и заскрипели половицы крыльца. Он вышел в переднюю, подволакивая протез левой ноги, и встал, глядя на дверь. За нею кто-то был, но почему-то не стучался, затаился.

– Кого там Бог послал? – громко спросил Гудошников.

Обитая войлоком дверь отворилась, и на пороге появился человек с сосновой палкой в руке, будто странник с посохом. Он снял шляпу и, отдуваясь, поздоровался. Никита Евсеевич нагнул голову и прищурился, словно выцеливал гостя. Тот же улыбнулся и, потоптавшись, заметил:

– Что же так гостя встречаешь? – Кивнул на ружье. – Или не узнал меня, Никита Евсеич?

– Узнал… – буркнул Гудошников и ссутулился.

Это был Аронов. Хранитель отдела редких книг и рукописей публичной библиотеки. Полноватый и уже немолодой, Аронов страдал одышкой, говорил с трудом, часто переходя при этом на шепот.

– Коли гость ко мне с дубьем, с тем и встречаем, – сдержанно проронил Никита Евсеевич.

– А! – весело отмахнулся Аронов. – Собаки на твоей улице одолели! Обходить пришлось.

– Собаки одолели? – переспросил Гудошников и выглянул в окно. – Собаки давно одолели…

Сука, выбравшись из подворотни, пугливо приблизилась к распластанному посередине переулка кобелю, с оглядкой обнюхала свежую кровь и неторопко затрусила прочь. Кобель неожиданно приподнялся и, проелозив несколько метров по грязи, уткнулся мордой в землю, затих.

Гость и хозяин молчали, не делая попыток возобновить разговор, словно затягивающаяся пауза нужна была обоим в равной степени. Никита Евсеевич стоял у окна с ружьем в руках и сутулил спину под широкой, навыпуск, рубахой. Аронов же, не бросая палки, топтался у порога и с любопытством заглядывал в глубь дома Гудошникова. Дом был старинный, дореволюционной постройки, и состоял из анфилады комнат со снятыми за ненадобностью высокими дверями. Из каждой комнаты был вход в боковушки. Раньше здесь жил профессор университета со своим многочисленным семейством, состоявшим из детей, внуков и племянников. Ухоженная, обставленная старинной мебелью квартира напоминала барский дом, с единожды навеки заведенными порядками и обычаями, при которых каждой вещи – свое место, а времени – дело. Но когда вскоре после войны сюда перебрался Гудошников, обменявшись с профессором квартирами, в доме раз и навсегда поселился беспорядок. Казалось, все здесь приготовили к ремонту, однако почему-то долго не начинали его, и комнаты медленно зарастали пылью. Кособочились оставленные профессором старинные и обшарпанные диванчики на гнутых ножках, хромали венские стулья, а на потресканных стенах темнели незабеленные квадраты от когда-то снятых картин, густо топорщились гвозди, на которых когда-то что-то висело или было привязано. В передней, на фигурных крючьях вешалки, горой висели изрядно поношенные пальто, плащи, дождевики, какие-то куртки, словно только что сюда ввалилась толпа народу, торопливо разделась и пропала где-то в глубине просторного дома.


С этой книгой читают
«Белое пятно», которое находится где-то на необъятных и диких просторах Сибири, – понятие не только топографическое, это ещё и намёк на непознанное и необъяснимое с точки зрения современной науки.Действие нового фантастико-приключенческого романа Сергея Алексеева начинается с расстрела «Белого дома» в Москве в 1993 году, и затем читатель переносится в прошлое героя, которое неожиданным образом оказывается связанным с падающими в тайге «звёздами»,
Странное оживление царит на Северном Урале. «Тарелочники» неопознанные летающие объекты опознают, «снеговики» снежного человека ловят, шведы ищут варяжское золото, а беглые зэки свою казацкую вольницу организовали. Среди следопытов оказался и бывший сотрудник сверхсекретного Института кладоискателей при Министерстве финансов СССР, профессор Русинов, работавший три года назад над проектом «Валькирия». Институт расформирован, проект заморожен, но у
Середина девяностых годов. В российских правительственных кругах возникает идея сформировать особый отряд для диверсионно-разведывательной деятельности в иной культурной и языковой среде – на Кавказе. Точно такой же отряд пытаются создать чеченские боевики для крупномасштабных операций на территории России. В сфере интересов двух противоборствующих сил оказываются бывшие бойцы и командир секретного подразделения «Молния», расформированного в конц
Земля Сияющей Власти опутана колючей проволокой и заминирована – там, на Балканах, идут бои. Обычная – на первый взгляд – гора Сатва отмечена на картах миротворцев ООН как секретная «зона 0019». На склонах горы творятся чудеса: американские морпехи, крутые парни, побывавшие не в одном сражении, видят «ангелов», бросают оружие и бегут собирать цветы. К горе Сатве лежит путь полковника Арчеладзе, бывшего начальника спецотдела МБ, а ныне вольного ст
Творчество английского писателя Генри Сетона Мерримена сочетает в себе черты исторического повествования и почти детективный сюжет.События романа «Гвардеец Барлаш» начинаются в 1812 году в Западной Пруссии. Пограничный Данциг оккупирован французскими войсками. Тут и там, в домах и на улицах, слышатся чужие голоса и наречия. В этом новом Вавилоне некоторые начинают сомневаться, кому можно доверять, а кому – нет. Ибо многим, кто считался союзником
XXII век до н. э. Из-за сильной засухи многие племена Междуречья и Страны Болот (Сирия) вынуждены покинуть свои земли и отправиться на поиск новых. Вместе со всеми на восток повел свое племя вождь Персаух. Через несколько лет люди нашли себе новую родину в дельте реки Мургаб, что берет начало в горах Паропамиза и теряется в Черных песках. Следом за ними в дельту Мургаба пришло много людей под началом вождя Шарр-Ама. Он становится царем в городе-х
«Шофферы, или Оржерская шайка» – произведение французского писателя, автора многочисленных «бульварных», исторических и приключенческих романов-фельетонов и драм Э. Берте (1815 – 1891).*** Роман написан в 1857 году. В нем рассказывается о похождениях шайки свирепых разбойников во Франции XVIII века. Сюжет разворачивается на фоне трагических и живописных событий Великой французской революции. Одно время автор был популярнее Дюма-отца. Берте работа
Действие пятой книги разворачивается в 1830 году в Москве, охваченной эпидемией холеры, окруженной карантинами. Виконтесса де Гранси, вернувшаяся на родину, чтобы отомстить ограбившему ее родственнику и отыскать свою дочь, сталкивается с новыми испытаниями, на которые так щедра ее судьба…«Обманувшая смерть» – пятая заключительная книга захватывающей историко-приключенческой саги «Авантюристка»
– Скрестим же наши мечи!– Скрестим, безумец!Наверно, он и вправду был безумцем. Удары сыпались градом, да какие удары! Тристан успевал подставлять меч, но, во-первых, с каждым разом жесткость возводимых блоков падала, все-таки мышцы не железные, а во-вторых, каким-то шестым чувством ощутил он слабину своего клинка: искры сыпались на мокрые камни, звон становился все глуше, и наконец в один далеко не прекрасный момент он отчетливо услышал металлич
Посещать сомнительные заведения небезопасно всегда и везде – и в настоящем, и в будущем, и на Земле, и на чужой планете. Ведь именно с визита в салон татуировок на планете Шаркус и началась череда невероятных приключений многоборца по бовиспу (боевым видам спорта) Сергея Воронцова. И все бы ничего, если бы эти приключения разворачивались в реальном, по его понятиям, мире…
Монография посвящена изучению вопросов производства переработки продукции растениеводства, а именно – тыквы. Книга раскрывает значение овоща, продуктов его переработки в питании человека и кормлении сельскохозяйственных животных. Приводятся данные о происхождении, принципах классификации и особенностях химического состава различных видов тыквы.
Сборник коротких рассказов включает в себя трогательные и захватывающие рассказы о жизни, семье и детях, любви, дружбе, отношениях. Неожиданные повороты судеб, предательство и возмездие. О людях, которые окружают нас, и о которых мы порой совсем ничего не знаем. Некоторые истории основаны на реальных событиях, имена и детали изменены. Эти слова коснутся Вашей души.– — – — – — – —Все права защищены законом об авторском праве.