Райнер Мария Рильке - Сонеты к Орфею

Сонеты к Орфею
Название: Сонеты к Орфею
Автор:
Жанры: Литература 20 века | Литература 19 века | Стихи и поэзия | Зарубежная поэзия
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: Не установлен
О чем книга "Сонеты к Орфею"

Книга предлагает новый полный перевод на русский язык позднего поэтического цикла выдающегося австрийского поэта R М. Рильке «Сонеты к Орфею», созданного в 1922 году. 56 сонетов объединены образом Орфея и представляют собой единое философско-поэтическое высказывание, раскрывающее трансцендентную суть бытия в разных его аспектах – в искусстве, природе, предметах, человеческой судьбе. Прослеживается философская опора Рильке, в частности, на Гете и его идеи органичного единства всего со всем в мире.

Новый перевод Елены Головиной «Сонетов к Орфею» учитывает принципиальную сложность поэтического языка Рильке, его лексики, метафорики, новации в синтаксической и грамматической структуре языка, чтобы максимально полно, ярко и близко к оригиналу представить «Сонеты» русскоязычному читателю.

Бесплатно читать онлайн Сонеты к Орфею


Памяти моего отца Евгения Всеволодовича Головина

«Стихи ведь не то, что о них думают, не чувства (чувства приходят рано), стихи это опыт. Ради единого стиха нужно повидать множество городов, людей и вещей, надо понять зверей, пережить полет птиц, ощутить тот жест, каким цветы раскрываются утром. Надо вспомнить дороги незнаемых стран, нечаянные встречи, и задолго чуемые разлуки, и до сих пор непознанные дни детства… И нужно побыть подле умирающего, посидеть подле мертвого, в комнате, отворенным окном ловящей прерывистый уличный шум».

(Р. М. Рильке «Записки Мальте Лауридса Бригге»)

Райнер Мария Рильке

Сонеты к Орфею

«Эти стихи таинственны даже для меня самого. В том, как они ко мне пришли и утвердили себя во мне – самая странная диктовка, которую мне довелось принять и записать».

Р. М. Рильке

Примечания Рильке к «Сонетам к Орфею»

X сонет. Во второй строфе помянуты могилы прославленного старого кладбища в Аллискане возле Арля, о котором говорится и в «Мальте Лауридсе Бригге«.

XVI сонет. Этот сонет обращен к собаке. Слова «перст Божества моего» относятся к Орфею, выступающему здесь как «бог» поэта. Поэт хочет направить этот перст, дабы он из своего бесконечного участья н самопожертвования благословил и собаку, которая, почти как Исав (читай: Иаков. I. Быт. 27), обложила себя шерстью, желая приобщиться в сердце своем к непричитающемуся ей наследству: к человеческому во всей его нужде и во всем его счастье.

XXI сонет. Эта весенняя песенка представляется мне как бы «толкованием» одной необычайно танцевальной музыки, которую мне однажды привелось услышать от монастырских детей в маленьком женском монастыре неподалеку от Ронды (в южной Испании) во время утренней мессы. Дети, не нарушая танцевального такта, пели неизвестный мне текст в сопровождении треугольника и тамбурина.

XXV сонет. К Вере.

Ersten tell

Первая часть

I

Da stieg ein Baum. O reine Übersteigung!
O Orpheus singt! O hoher Baum im Ohr!
Und alles schwieg. Doch selbst in der Verschweigung
ging neuer Anfang, Wink und Wandlung vor.
Tiere aus Stille drangen aus dem klaren
gelösten Wald von Lager und Genist;
und da ergab sich, daß sie nicht aus List
und nicht aus Angst in sich so leise waren,
sondern aus Hören. Brüllen, Schrei, Geröhr
schien klein in ihren Herzen. Und wo eben
kaum eine Hütte war, dies zu empfangen,
ein Unterschlupf aus dunkelstem Verlangen
mit einem Zugang, dessen Pfosten beben, —
da schufst du ihnen Tempel im Gehör.

I

Вот дерево. О, абсолют порыва ввысь!
О, песнь Орфея! Через слух оно растет.
Повсюду тихо. В тишине сокрыто
Начало новое и путь метаморфоз.
Из тишины и из светлеющих лесов вокруг
явились звери, оставив норы и укрытья.
Сюда влекла отнюдь не хитрость их,
не страх, уснувший вдруг,
но только слух. Рев их сердцам
и вой, и рык вмиг стали чужды. Шли
они близ хижины. Над входом дрожала балка.
Для какой неведомой нужды
постройка ветхая могла служить?
Но ты, ты в слухе их воздвиг свой храм.

II

Und fast ein Mädchen wars und ging hervor
aus diesem einigen Glück von Sang und Leier
und glänzte klar durch ihre Frühlingsschleier
und machte sich ein Bett in meinem Ohr.
Und schlief in mir. Und alles war ihr Schlaf.
Die Bäume, die ich je bewundert, diese
fühlbare Ferne, die gefühlte Wiese
und jedes Staunen, das mich selbst betraf.
Sie schlief die Welt. Singender Gott, wie hast
du sie vollendet, daß sie nicht begehrte,
erst wach zu sein? Sieh, sie erstand und schlief.
Wo ist ihr Tod? O, wirst du dies Motiv
erfinden noch, eh sich dein Lied verzehrte? —
Wo sinkt sie hin aus mir? … Ein Mädchen fast …

II

И дева появилась, родилась
из струн и песни редкого согласья.
И свежестью весны пахнуло в одночасье,
и в слухе моем дева улеглась.
Во мне уснула. Мир стал ее сном.
Деревья, что меня пленили. Я
касался далей, осязал поля,
дивился миру в опыте моем.
Ей снился мир. Поющий бог, как ты сумел
напеть ей сон, не жажду быть?
Едва лишь появилась и заснула.
Где смерть ее? Мотив сей ускользнул.
Но раньше, чем прервется песня, его вернешь ты.
Девочка почти. И из меня в какой уйдет предел?

III

Ein Gott vermags. Wie aber, sag mir, soll
ein Mann ihm folgen durch die schmale Leier?
Sein Sinn ist Zwiespalt. An der Kreuzung zweier
Herzwege steht kein Tempel für Apoll.
Gesang, wie du ihn lehrst, ist nicht Begehr,
nicht Werbung um ein endlich noch Erreichtes;
Gesang ist Dasein. Für den Gott ein Leichtes.
Wann aber sind wir? Und wann wendet er
an unser Sein die Erde und die Sterne?
Dies ists nicht, Jüngling, daß du liebst, wenn auch
die Stimme dann den Mund dir aufstößt, – lerne
vergessen, daß du aufsangst. Das verrinnt.
In Wahrheit singen, ist ein andrer Hauch.
Ein Hauch um nichts. Ein Wehn im Gott. Ein Wind.

III

Бог может. Но, скажите, как человеку
с его узкой лирой попасть туда?
Преграда – чувство. На перекрестке встречи двух сердец
нет места храму Аполлона.
Песнь, учишь ты, не есть порыв желанья.
Она есть отрицанье
и цели, и пути, и достиженья.
Песнь – бытие. Для бога это просто.
В чем наше быть? Когда земля и звезды
в нас входят?
Если любим, и горло песня рвет любви?
О, нет. Забудь о песне этой. Она ничто.
У песни бытия иное вдохновенье.
Оно ни в чем, нигде. Вздох бога. Ветер.

IV

O ihr Zärtlichen, tretet zuweilen
in den Atem, der euch nicht meint,
laßt ihn an eueren Wangen sich teilen,
hinter euch zittert er, wieder vereint.
O ihr Seligen, o ihr Heilen,
die ihr der Anfang der Herzen scheint.
Bogen der Pfeile und Ziele von Pfeilen,
ewiger glänzt euer Lächeln verweint.
Fürchtet euch nicht zu leiden, die Schwere,
gebt sie zurück an der Erde Gewicht;
schwer sind die Berge, schwer sind die Meere.
Selbst die als Kinder ihr pflanztet, die Bäume,
wurden zu schwer längst; ihr trüget sie nicht.
Aber die Lüfte … aber die Räume …

IV

О, вы, чуткие, улови́те
иного духа поток.
По щекам надвое пусть раздели́тся,
это все вдох единого.
О, хвала вам, блаженные,
ярко зияют ваши сердца.
Луки для стрел и для них же мишени.
Смех ваш и слезы вместе всегда.
Страданья не бойтесь, и эту тяжесть
вы равновесьем верните Земле:
и горы тяжéлы, тяжéлы моря.
Детьми вы деревья сажали,
и стали давно тяжелыми и они. Обмана тут нет.
Но воздух… но дали…

V

Errichtet keinen Denkstein. Laßt die Rose
nur jedes Jahr zu seinen Gunsten blühn.
Denn Orpheus ists. Seine Metamorphose
in dem und dem. Wir sollen uns nicht mühn
um andre Namen. Ein für alle Male
ists Orpheus, wenn es singt. Er kommt und geht.
Ists nicht schon viel, wenn er die Rosenschale
um ein paar Tage manchmal übersteht?
O wie er schwinden muß, daß ihrs begrifft!
Und wenn ihm selbst auch bangte, daß er schwände.
Indem sein Wort das Hiersein übertrifft,
ist er schon dort, wohin ihrs nicht begleitet.
Der Leier Gitter zwängt ihm nicht die Hände.
Und er gehorcht, indem er überschreitet.

С этой книгой читают
«Кто ж ты все-таки, Райнер? Не немец, хотя – целая Германия! Не чех, хотя родился в Чехии (NB! в стране, которой еще не было, – это подходит!), не австриец, потому что Австрия была, а ты – будешь! Ну не чудесно ли? У тебя – нет родины!» – писала Райнеру Марии Рильке Марина Цветаева. Но Родина у поэта всё-таки была: не только та неизреченная и вечная область бытия, к познанию которой издревле стремится поэзия, но и отцветающая старая Европа, в кот
Переводы избранных стихов немецких поэтов. Они привлекли меня сказочностью, таинственностью сюжетов, мистикой с элементами ужаса, завораживающей образностью и разнообразием тем, у Гейне ещё и искромётным юмором, иногда мрачным. Стихи захватывают и переносят в фантастический мир волнующий, пугающий, пробуждающий новые ранее неведомые эмоции, ощущения и чувства. Романтикам и влюблённым стихи этих поэтов понравятся.
Райнер Мария Рильке – один из крупнейших поэтов XX столетия. В его стихах нашлось место самым разнообразным мыслям, чувствам, фантазиям: это и «одиночество среди толпы», и скитания по Европе, любовь женщин, чтение волшебных историй, мир искусства, античные мифы и старинные легенды, воспоминания о детстве, сновидения, мечты, религиозные прозрения… Уроженец Праги, писавший по-немецки, он глубоко ощущал свою причастность к европейской культуре и тве
Роман – переживание темы разобщенности людей, холода цивилизации. Напряженное восприятие этих явлений нашло свое отражение в написанном в форме дневников романе Рильке «Записки Мальте Лауридса Бригге» с его отчаянием индивидуума перед лицом неизбежной смерти, раздумьями над самоубийством как выходом из «пограничной ситуации». Но осознание человеческого одиночества помогает глубже принимать бытие.Этот роман – ни что иное как космический гимн челов
"…Мир непредвиденно изменился, и вот я нашел их, эти замки из красной глины, свою мечту. Они назывались касбы. Были еще и целые глиняные деревни – ксуры, в них тоже были касбы или почти касбы. Иные из высоких, просторных и загадочных глиняных домов в этих ксурах обветшали и были давно покинуты, но все так же стояли среди обитаемого жилья, только становились с возрастом все загадочней. Живое соседствовало с мертвым, из глины ты был создан всемогущ
"…Сидя тем же вечером в скверике между прославленной Ай-Софией, перебеленной в мечеть, и какой-то другой, огромной, в пол закатного неба мечетью, я вспоминал весь свой утомительный стамбульский день: дорогой и скучный, похожий на сувенирную лавку базар, ресторан, который тоже тщетно пытался быть дорогим, прохладный холл шикарной гостиницы, куда я зашел отлить. Что-то в ней было, в этой гостинице, предназначенной для более лучших, чего я не мог вс
"…В тот вечер я тщательно вымыл шею и явился в библиотеку почти без опозданья. В большой комнате за длинным столом уже сидело десятка полтора старых евреев, еще более старых, чем я сам, – читатели. Не книг, наверно, читатели, но все же читатели газет, в том числе и этой крошечной, что была приложением к чему-то побольше и где печатали мои байки. Я смотрел на них с жалостью и растерянностью и не знал, о чем же мы будем толковать целый час. Жалость
Номинант на Всемирную премию фэнтези и Мифопоэтическую премию.Мистическая обратная сторона Калифорнии!Говард Бартон приехал в Мендосино в поисках бумажного оригами. И не просто старого клочка бумаги, а наброска легендарного японского художника Хокусая. Но Говард, к сожалению, не единственный, кому нужен этот эскиз.Есть еще Элоиза Лейми, чей пышный и опасный сад поливается кровью и другими странными жидкостями.И загадочный мистер Джиммерс, владеле
Сборник стихов и прозы «Душа планеты» похож на солнечный луч в волне синей печали о тех, кто покинул нас или еще не проснулся. Эти лиричные, камерные строки, искренние, как признания детей, и глубокие, как цитаты древних философов, способны утешить и стать путеводной звездой в наше непростое время «безвременья» и переоценки ценностей.
Григорий Печорин – небезызвестный книжный персонаж, главное действующее лицо романа «Герой нашего времени». Настоящий похититель женских сердец, не отдающий счастья другим.Я питала лишь ненависть к герою, пока жизнь не преподнесла мне урок, и в один день герой не мелькнул в моих сновидениях. С тех пор бытие мое пересекается жирной полоской на «до» и «после». Где берет свое начало чувство презрения? К чему приводит одиночество, и как отыскать гран
– У тебя кто-то появился? – тихий голос жены звучит громче раската грома.– С чего ты взяла? – бросаю в своей привычной манере, не прекращая листать документы.– Просто чувствую. После того, как мы переехали в этот город, всё иначе. Ты часто задерживаешься, на выходных пропадаешь где-то, не занимаешься со мной любовью.– У меня открытие ресторана, Ани, ты знаешь.– Знаю, но дело не в этом. Изменился ты сам. Как будто больше меня не любишь..Как будто
С давних-предавних времен в низовьях Волги бытует легенда о призраке бурлака. Он ищет утерянную чудотворную икону, чтобы вернуть ее в храм. Только после этого душа освободится от проклятия и сможет уйти в мир мертвых. После дня Ивана Купалы и до полнолуния появляется призрак из тумана над водой, чтобы найти того, кто ему поможет. Как помочь призраку? И кто сможет это сделать?