Дмитрий Завадский - Сыр с плесенью

Сыр с плесенью
Название: Сыр с плесенью
Автор:
Жанры: Публицистика | Религии / верования / культы | Общая психология | Современная русская литература
Серии: Нет данных
ISBN: Нет данных
Год: Не установлен
О чем книга "Сыр с плесенью"

Я не хочу, чтобы ты брал в руки эту книгу только ради праздного любопытства. Я хочу, чтобы ты попытался посмотреть на жизнь с той стороны, с которой на неё смотрю я. Ты должен читать и смеяться. Нет, даже хохотать. Ты должен читать и плакать. Нет, даже рыдать. И я более чем уверен, что ты не останешься равнодушным, потому что то, о чём я пишу – это сыр с плесенью. И он имеет свойство быть как дешёвым и испорченным, так и дорогущим французским…

Бесплатно читать онлайн Сыр с плесенью


Дизайнер обложки Дмитрий Михайлович Завадский


© Дмитрий Михайлович Завадский, 2018

© Дмитрий Михайлович Завадский, дизайн обложки, 2018


ISBN 978-5-4474-6421-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

My Life

Маленькая, размером с горошину, комнатушка подсказывала настойчиво и одновременно нудно: Дим, так жить больше нельзя. Просто нельзя.

– С чего бы это вдруг такие мысли? – неожиданно спросила неожиданно появившаяся, но вечно присутствующая боязнь нового, боязнь перемен.

– А с того, уважаемая, что жизнь должна быть сочной и вкусной, как нектарин, а не с привкусом остывшего чизбургера с нагло вложенным в него прошлогодним второсортным кусочком ветчины – ответил бунтарь и с явно демонстрирующимся злорадством что есть силы всадил ей пинка. Наверное, ей было больно, только никто об этом не узнает. Да это и не нужно.

Вторник. Вечер вторника. Отличное время для самоубийства, например. Не так ли?

Тут что-то дёрнуло меня внутри и раздалось громким эхом в подсознании – ну ты и осёл! Вот дать бы тебе сейчас по твоей головешке!

Ладно. Давай начнём заново. Вторник. Вечер вторника. По-прежнему всё по-прежнему – тесная комнатушка, сумасбродные желания, гибкий график поступления остросюжетных линий счастья и, безусловно, капризные несбывающиеся мечты. Блин, что-то тут не идёт. Зато правда. Хотя кому нужна эта правда, в наше-то время? Курс доллара вырос по отношению к рублю – вот это тема интересная, это повод и выпить, и прикусить.

А бунтарь всё больше и больше негодовал. Кризисы, банкротства – испокон веков бунтарь кочует из одной головы в другую, доказывая, что за новомодными терминами скрывается одна и та же суть. А суть ведь проста и ясна – плёткой всех в одну клетку и щёлк-щёлк, чтобы не дёрнулись даже.

И в самом деле, чем больше абзацев заполняло белоснежно-чистый экран, отродясь пребывавший в таком состоянии только в идеализированном мечтании, тем больше мозг просил перестать вести войну между систематизированной боязнью и закомплексованным недовольством, но встрявший в драку получает от обеих сторон, что и случилось в сей раз, как в прошлый, и позапрошлый, и какой только ни есть.

Вторник, двадцать девятое сентября. Этот вечер обещал изменить мою жизнь. Нет, не так. Этот вечер обещал изменить моё отношение к жизни. Всё оставалось по-прежнему, только теперь я смотрел на это другими глазами. Из интерьера, собранного непреднамеренно и окружающего меня большую часть моего времени, вырисовывались смутные очертания людей, имеющих хоть какое-то отношение к каждой его составляющей. Горький привкус таблеток в упаковке, лично мною не опробованных, вызывал непреодолимую тоску. И её. Но о ней ни слова, по крайней мере, не сейчас. Перманентный маркер небрежно валялся на столе, но кроме воспоминаний из далёкого детства и господствующего в нём тирана, ничего не вызывал. Эти мысли быстрее скорости света умчались, к счастью, и, как подобает счастливой истории, тут же вернулись. Чеки, банковские карты, переходы в другие миры, деньги, пустые пакеты, конспект по высшей математике, наклейка, мобильный телефон, символизирующий скорее поле боя, чем средство связи – всё это было моё. И есть моё. И я не знаю, зачем мне всё это нужно. Теперь не знаю. Я даже не знаю теперь, знал ли я ранее зачем мне это было нужно.

Это моя жизнь или, как будет удобнее сказать мейнстримной альтернативой – my life. Я совершенно не представляю, в какой мир я приведу себя и каждого, кто решит иметь дело со мной, но я вас уверяю – вам всегда будет над чем поразмыслить.

Вторник. Если быть дотошным, начало среды. Я никогда ранее не отказывался от планов, но сейчас я не знаю, захочу ли я вышвырнуть своё одеяло с пятого этажа или же я не захочу. Я не знаю, захочу ли я продолжать, но я точно знаю, что теперь ничего не будет как раньше. Я уже около тридцати пяти минут живу иначе, и мне это нравится, хотя это немного много временами пугает.

Итак, отсчёт начат. Глава первая. Жизнь вторая.

Дом, милый дом

В этом местечке мы чувствуем себя спокойно, уютно. Здесь мы находимся в безопасности. Сюда мы всегда можем вернуться, здесь нас всегда ждут. Это дом, милый дом.

Кстати, как часто мы задумываемся о том, какая нам нужна жена, какой нужен муж? Ведь главное в доме – это хранитель семейного очага. Ладушки, а давайте-ка попробуем!

Вариант развития событий номер один: жена. Итак, в основном это малюсенький метеорчик, носящийся утром по жилым площадям, ещё немного сонный, даже посапывающий на ходу. Смешная картинка, если честно. Местный супермаркет не балует, конечно, но на жизнь зарабатывать нужно. И вот она сидит на стуле, под вечно возмущённые возгласы покупателей и недобрые взгляды, думает о хорошей жизни. Нет, конечно же нет. Попытка номер два. Лента движется, пищит индикатор, пробивая цену продуктов. До автоматизма ненавистное и изъезженное годами «дисконтная карта есть?», или «пакетик нужен?», или «не найдётся ещё семь миллионов рублей по пятьсот?», или «всего доброго, приходите ещё, лет так через четыреста». Некоторое конечно же вслух не произносится. Тренируется моральная износоустойчивость, а может быть всё-таки на жизнь зарабатывать надо. Порядком измученная героиня или мама трёх балбесов закупается в самом противном в мире магазине продуктами и отправляется домой. А дома муж. Детишки голодные. «Родной, ты знаешь, я так устала, у меня так сильно болит голова, может в другой раз?» – тихо, робко, неумело… А потом соседи со всех сторон думают о том, как же хорошо живётся молодым. Жизнь кипит, бурлит, ключом бьёт. Жаль, что по голове.

Хороший вариант. Серая мышка, милая зверюшка, везде обо всём думает именно она. А муж что? А ничего. Жена ведь толковая, значит можно и дурака повалять.

Вариант развития событий номер два: муж. Ведь главное в доме – это муж. Он и голова, и глава, и защитничек. Собственных интересов, зачастую. Он встаёт рано, злится, толкается, шумит. С работы вовремя не приходит, задерживается. Естественно, он пожизненно в плену у дивана, на подлокотнике которого стоит пиво. А жена что? А жена серая мышка, милая зверюшка. Или бедная женщина с кругами под глазами. Да и ладно, она ведь у него и так красивая, это ему лучше всех видно: послеалкогольные эффекты не подводят. Или как вариант, женушка где-то в баре, где-то на шашлыках. «Алло, дорогой, я сегодня задержусь на работе, дел невпроворот. В холодильнике на нижней полке котлеты, там же и рис найдёшь. Целую. Или не целую. Вообще неважно» – безразлично, вынужденно, обыденно. А дальше получать то, чего не хватает.

Ладно, не интересная тема вовсе. Вот другое дело курс доллара, опять слабоумный вырос. Это дело житейское, важнейшее. А что семейная жизнь-то? Как будто больше поговорить не о чем.


С этой книгой читают
Я писал эту книгу как автор, я читал ее как читатель. И меня цепляли снова и снова простые жизненные обстоятельства, без фальши и приукрашивания, размышления о будущем, о настоящем, о сущности мироздания, и мне, как всегда, есть что сказать!
Боль. Предательство. Разочарование. И кажется, что это не закончится никогда. Она давно перестала верить в чудо. Он и не надеется на утешение. Она – еще ничего не достигшая девушка. Он – видный состоявшийся мужчина, волей случая оказавшийся с ней в одном месте. И все бы ничего, вот только один взгляд на его лицо оказался для нее роковым. Это он. Это точно он. И все случится. Но почему же так невыносимо больно от осознания этой мысли?
«Размышления о Будде» отражают напряженные религиозные искания автора. Однако если во всех других известных нам текстах Семенова его религиозные искания остаются в кругу христианской проблематики, здесь они выходят за ее пределы…»
«…Валаам – один из немногих уцелевших в смуте православных монастырей. Заброшенный в вековую глушь Финляндии, он оказался в стороне от большой дороги коммунистического Соловья-Разбойника. И глядишь на него с опаской: не призрак ли? И любишь его, как последний оплот некогда славных воинов молитвы и отречения…»
«Странно, что до сей поры у нас никто ещё не догадался написать книгу об отношении церкви к женщине а ведь женщинам давно следовало бы знать, чем они обязаны религии и церкви, особенно – «православной» христианской…»
«Журнал «За рубежом» ставит своей целью всестороннее освещение быта современной Европы и Америки.Нужно ли что? Безусловно.Наши газеты и журналы достаточно подробно знакомят массового читателя с «внутренней» политикой буржуазных государств, то есть со всеми приёмами и действиями, посредством которых уполномоченные буржуазии специалисты-политики пытаются охранить и укрепить порядок цинической эксплуатации рабочего класса…»
«Любава мечтала о машине времени с раннего детства. Но ей пришлось долго ждать, пока Папа её изобретал. „Я подгадал ко дню твоего рождения“, – неловко оправдывался Папа. „Лучше бы ты подгадал ко Дню России“, – заметила патриотически настроенная Мама. Папа возразил, Мама не уступила, и они начали выяснять, какой день в году самый лучший…»
«Наташа не вернулась вовремя со Всеафриканского обезьяньего конгресса. Любава подождала два дня и начала беспокоиться. Её беспокойство разделял попугай Африка, который каждое утро будил девочку взволнованным басом: „Наташа пропала, Наташа пропала“. С замиранием сердца и с попугаем на плече Любава обратилась к Маме. Но Мама писала очередную диссертацию и отмахнулась от дочери, как от мухи: „Не вмешивайся в обезьяньи дела. Наташа и раньше задержива
«Непростому человеку» – это стихи любви: нежданной, невозможной, не оконченной, почти фронтовой… Лучше великого Ивана Тургенева не скажу: «Только ею, только любовью держится и движется жизнь».Издание второе, дополненное.
Спецслужбы Польши и Америки почуяли опасность в решении Российского руководства возродить страну через образование подрастающего поколения. По стране создадут Кадетские, Нахимовские училища, Пансионы Благородных девиц.Радикальные элиты Польши в секретном докладе ЦРУ расписали всю опасность воспитания в России не ворующего поколения молодых технократов и госслужащих.Через проверенного Егора Лыкова, начальника юротдела приграничного с Польшей город